Книга Ларь, страница 26 – Дмитрий Билик

Так, теперь бы разобраться, как действовать дальше.

— Чего стоишь, помогай, — сказал я Мите.

И мы вдвоем толкнули скорбные останки Высоковского в воду. Тело, вернее то, что оставила от него лихо, потяжелело. Его сразу потянуло ко дну. Вот только когда несчастный ведун коснулся ила, то не остановился. Рубежника продолжало утаскивать все дальше и дальше, а из меня медленно выходил хист. И самое интересное — я примерно чувствовал, где находится мертвец. И успокоился только через минуту, когда почти потерял объект.

— Отлично, — сказал я, «вываливаясь» из Михаила Евгеньевича. — Самое неприятное сделано.

— И что теперь, дяденька Матвей? — почему-то со страхом посмотрел на меня Митя.

— Рассуждаем логически. Оставаться нам здесь больше нельзя. По какой-то причине Трепов очень хочет убить Кусю. Значит, как бы грустно это не звучало, придется переезжать.

Я искренне считал, что переезд — самое худшее, что вообще можно придумать после сюрстремминга, разноцветных меховых шуб и Евровидения. Он, наверное, даже страшнее развода. Хотя тут меня можно поймать на том, что переезжал я несколько раз, а разводился ноль. Потому что, как говорил дядя Федор, чтобы развестись, нужно сначала жениться. А у нас денег нет.

Да, покидать теплое насиженное место, где все заточено под меня и нечисть, было жалко. С другой стороны, это казалось необходимым. Конечно, после смерти тире исчезновения Высоковского Трепов едва ли попрет танком. Однако нельзя недооценивать этого неприятного во всех отношениях старичка. У него ж опыта больше, чем у меня.

Из положительных вещей — выяснилось, что я не Плюшкин. Хотя я это знал всегда. Небольшой спортивной сумки хватило, чтобы сложить все необходимые вещи. У того же Мити вышло два внушительных пакета. Интересно, чего он там набрал помимо флейты? Лесной черт вроде не похож на квартиросъемщика, который после себя даже светильники с выключателями забирает. Правда, сдается мне, если бы собирался еще и бес, пришлось бы искать прицеп. Главное здесь — не оказаться рядом с Гришей, когда он проснется. Потому что ору будет — мама не горюй.

Так или иначе, мы все влезли в Зверя. Юния на своем любимом месте — в артефакте, а бес с чертом на переднем сиденье, потому что заднее полностью оккупировала грифониха. Выросла на дармовых харчах, что тут скажешь. Скоро придется ЗИЛ покупать.

Собственно, именно Куся и выражала искренний восторг по поводу происходящего. Еще бы, для нее редкие прогулки вокруг дома — уже за счастье. А тут грифониху посадили в машину и куда-то везут. Приключение!

— Дяденька Матвей, а куда мы теперь?

— К нашим друзьям.

— У нас друзья есть? — искренне удивился лесной черт. Хотя чего уж там, я его понимаю. В последнее время казалось, что весь мир ополчился против нас.

— Скажем так, они не враги. И у нас общие интересы.

— Угу, крестиком вышиваем, — заметил Митя.

Неужели и правда моя не в меру прокачанная ирония заразна? Раньше нечисть была молчаливее. А сейчас бесу слова не скажи, лихо ерничает, а теперь и лесной черт. Последний, правда, тут же сообразил, что ляпнул лишнего. И постарался сгладить тему, задав вопрос:

— К воеводе, что ли?

— Три раза «ха», — ответил я.

На этом короткий диалог закончился. Хотя чего тут попусту болтать? И так понятно, что ломануться к воеводе — себе дороже. Меньше всего я хотел бы быть должным Илие. Ведь настанет день, и он с меня спросит. Еще как спросит.