Книга Источник, страница 57 – Дмитрий Билик

К тому же не давала подняться ему и лихо, которая уселась сверху, схватила кощея за волосы и стучала непутевой головой о землю. Оно и понятно, раньше бы Юния выпила рубежника, но тут есть небольшой нюанс. Лихо прокрадывалась в сознание жертве с помощью отрицательных чувств: страхов, комплексов, неуверенности. Короче, всего того, что раньше значилось в моем резюме в графе «ваши недостатки». Если бы имелась хоть малейшая щелочка, то лихо, как река, туда бы обязательно влилась. И вот с этой точки зрения неживые имели нечто вроде иммунитета. Потому и действовала Юния как обычная рассерженная женщина, доведенная до крайности. Не то чтобы я это поддерживаю, но скажем так, не сильно осуждаю.

Перевернулся я весьма вовремя, потому что кощей, который к тому моменту все не мог сообразить, что ему делать — отпустить меня и потерять ценный приз, сфокусироваться на Лучнице, которая сделала из него подушку для иголочек, или скинуть Юнию — стал приходить в себя. И подошел к вопросу не особо творчески, но довольно незамысловато: принялся давить хистом.

Потому мой Щелчок пришелся как нельзя кстати, переключив внимание неживого. Он тут же принялся бороться (причем не сказать чтобы безуспешно) с моим заклинанием. Чужой промысел стал вливаться в форму заклинания, норовя разрушить ее. Однако и на это требовалось определенное время.

Я же вдруг осознал, что не особо и опустошен. Хиста в теле оставалось, конечно, не на три войны, но вполне достаточно, чтобы немного повозиться с этим бродягой. И это учитывая то, что я перетащил сюда целую толпу народа. Да, большинство ивашки, на них прогрессивный транспортный налог не распространялся. Однако была Лучница, Юния, неживой и я сам. Получается, плюс-минус три с половиной кощея. Интересно, это мой хист адаптировался или артефакт теперь принимал меня за своего?

Как обычно, нужно было действовать в высшей степени решительно и прагматично, а я занимался самым глупым из возможного — думал. Вот когда надо думать — я делаю что угодно, но не это. А когда приходит время разгребать авгиевы конюшни, в голове начинают роиться мириады мыслей. И конца-края этому не видно.

Вот только нынче я был не один, а работал в команде. Нет, меня часто выручала та же лихо, но она была, скорее, напарником. Этаким плохим полицейским (потому что я точно хороший), который выбивает признание силой. Тут же я оказался пусть и в весьма разношерстной, но дружеской компании. И выяснилось, что даже ивашек нельзя списывать со счетов. Никогда не знаешь, кто и когда тебе поможет.

Потому что именно сейчас себя очень ярко проявила Маргарита Борисовна. Она с непринужденностью русских женщин, которые входят в горящие избы, лишь устало изогнув бровь, размахнулась топором и опустила его на запястье кощея. Как там говорят в ванильных пабликах: «Хуже всего видеть руки, которые не можешь поцеловать»? Не знаю, в данным момент я мог забрать одну из культей неживого и сделать с ней что угодно.

Правда, со второй конечностью Маргарите Борисовне пришлось повозиться. Во-первых, ослепленный и пригвожденный к земле кощей понял, что что-то идет не по его плану, и стал всеми силами извиваться, размахивая культей и брызжа кровью. Вот вроде неживой, а кровь вполне себе обычная. Во-вторых, процесс ампутации в полевых условиях резко свернул куда-то не туда. Наша бравая библиотекарша нанесла несколько ударов, но неживой выплеснул хист и будто бы укрепил тело. Ну, или мне так показалось. Короче, отделить вторую кисть Маргарите Борисовне все никак не удавалось.