Книга Источник, страница 61 – Дмитрий Билик

— Что-то не так? — спросил серый от страха чужанин, уже залитый кровью, но все еще не отпускающий культю.

— Все не так, — ответил я, — буквально отрывая мужичка от кощея и подзывая стражника. — Убери этого. Боль — это эмоциональное переживание. И ее неживые тоже не испытывают. Нам достался противник, который не боится, не колеблется, не чувствует боль. Лишь исполняет приказы. И как такого победить?

На риторические вопросы не принято давать ответов. Вот и все собравшиеся промолчали.

Когда я еще мелким смотрел боевики, то запомнил самое главное правило — герою надо уходить медленно, важно, и желательно, чтобы на его фоне что-нибудь взрывалось. Из всего вышесказанного выходило, что я так себе герой. Ничего взрываться не собиралось, важно уйти тоже не получилось, иначе бы пришлось нарваться на кучу вопросов. Поэтому я не то чтобы ушел, а скорее сбежал. Точнее, сделал вид, что мне надо по-маленькому, а когда рядом никого не оказалось — вытащил со Слова складной проход из реечек, разложил их и с помощью ключа переместился домой. А что, не на общественном транспорте же добираться? К тому же, после прихода Царя царей тут с автобусами какой-то напряг.

Забавно, что реликвия немного нагрелась, однако появилось четкое понимание, что в случае чего можно переместиться куда-нибудь еще. Наверное, не так далеко, но все же. Только сейчас до меня дошло, что одной из возможных причин малого расхода хиста является расстояние. Чего тут от леса до Подворья, да затем до особняка Инги — рукой подать. А вот при перемещении всех домашних в другой мир у меня задрожали коленки, да и хист восстанавливался несколько дней. Ладно, пусть хоть так, одной загадкой меньше.

— Ой! — сначала испугался моего появления Гриша, попутно пряча бутылку куда-то за пазуху. Но довольно скоро пришел в себя. — Двери же есть. Чего как не люди-то?

Конечно, подобный вопрос от нечисти был забавным, но я не подал виду.

— Дай сюда, — указал я бутылку.

Бес с грустью всего еврейского народа поглядел на меня, но все же требуемое протянул. И продолжал смотреть точь-в-точь как дети, у которых ты попросил кусочек «Сникерса», а схарчил сразу половину батончика.

Я сделал несколько больших глотков, пытаясь унять внутреннюю пустоту и раздрай. В фильмах всегда демонстрировали, что именно так и надо поступать в минуту душевной тревоги. Герои без страха и упрека после тяжелого трудового дня опрокидывают в себя пару стаканов виски или несколько баночек пива, не в силах разрешить весь дуализм этого несовершенного мира.

Вот только сегодня был день открытий. Чуть раньше выяснилось, что я не герой боевиков, теперь оказалось, что и драматические роли тоже не для меня. Потому что после четвертого глотка желудок как-то странно рванул вверх, а следом уже и я бросился к раковине.

— Фу, как некультурно, — заметил Гриша. — Я еще видел, чтобы в раковину нужду справляли, но чтобы блевать…

— Я тоже видел, — улыбнулся, заходя на кухню черт. — Сегодня. Тебя же поэтому, дядя Гриша, Саня час и чихвостил.

— Ой, да много ты знаешь, — раздраженно отмахнулся бес. — Мы вели научный спор, а не… Да и вообще, не обо мне сейчас речь. Я к тому, что для распития алкоголя должен быть определенный талант. А ежели его нет, то не надо и добро переводить.