Книга Источник, страница 80 – Дмитрий Билик

Однако и кроме этого создавалось ощущение чего-то «ненашенского». Даже не объяснишь, почему. Ну, заметен до состояния «муха не сидела» огромный двор, он же центральная площадь так, что ни соринки, но и дело не в этом. Точнее, не только в этом. Словно ты попал на какой-то аттракцион вроде «Перевернутый дом». Все узнаваемо, но в то же время необычно.

Но меж тем деревня жила. Ее не коснулась дряхлая длань нежизни, хотя, думаю, прилагала к этому все силы. На стенах возвышались могучими башнями дозорные-кощеи, вдалеке, явно где-то между домами, слышались шорох крыльев и цоканье копыт, но самое главное — ощутимо несло навозом.

Кто хоть раз был в деревне, такой настоящей, непричесанной, с проселочными дорогами и уходящими к горизонту полями, знал этот дух. Отец Костяна, который считал, что «нечего детям в городе летом тухнуть», несколько раз брал нас на свою малую родину под Приозерском. И этот запах я запомнил навсегда.

Тогда он казался чем-то неприятным, отталкивающим, однако сейчас я неожиданно для себя понял, что это запах жизни. Или, может, это у меня все просто через одно место? С собачьих фекалий началось знакомство с рубежничеством, а нормальным коровьим навозом сейчас все закончится. Или, тут, наверное, не коровы.

Наше появление не осталось незамеченным. Откуда-то сверху раздался залихватский разбойничий свист и двор наполнился шагами, криками, запахом пота и угрюмыми лицами рубежников и рубежниц. Мда, вот где каст на ментовские сериалы надо проводить. Подобные физиономии нужно вешать в пыточных камерах, чтобы ты был готов выложить все без допросов.

— Зачем вы пришли? — спросил один из деревенских, жилистый мужик в возрасте. — День обмена еще не скоро.

Был он преклонных лет, однако в его виде чувствовалась воинская стать. Морщинистое сухое лицо, залитое светом злого местного солнца, выглядело будто вырезанными из красного дерева. Седые волосы убраны в косу, а руки, замотанные до кистей какими-то тряпками, напряженно лежали на топоре. Рубежник с двенадцатью отметинами.

— Мы изредка торгуем, — объяснил мне Феослав.

— Ну да, ну да, мы, чуры, не вмешиваемся в дела людей. Но за деньги — да. В смысле, когда речь касается наших интересов, так?

Было видно, что Феославу неприятен этот разговор. Поэтому он поступил как любой мало-мальски грамотный дипломат — перевел тему.

— Этого человека зовут Матвей, он из Стралана. И хочет поговорить.

Один из деревенских не выдержал и подал голос. Правда, язык оказался для меня незнаком. Ну конечно, прежде я общался с правцами, которые долгое время провели в моем мире, или их воспоминаниями (взять ту же лихо), а там все воспринималось так, что было понятно мне.

Староста, а, наверное, это был он, что-то ответил и уже добавил на русском. Хотя, черт его знает, может, и и не на русском, главное, что я понял.

— Я Дурц. Я немного жил в Стралане, когда Ось разрушилась. Но мне хватило времени, чтобы понять — тот мир никогда не станет моим домом. И, пока порталы не закрылись, я вернулся. Так что тебе надо, «хааршас»?

Неожиданно для себя я понял, что «хаар» — это голова. Ага, значит, заработал хист и включилась система автоматического перевода.

— Что не так с моей головой?

— У тебя слишком много волос, — причем, последнее слово у меня одновременно прозвучало и на моем языке, и не местном.