Книга Перерождение, страница 18 – Дмитрий Билик

Ну да, ну да, как похайпиться за чужой счет, так дайте две грифонихи, а как нести ответственность, так уже не надо. Собственно, не скажу, что я сильно разочаровался в лешем. Хотя бы из-за того, что не допустил главной ошибки и прежде им не очаровывался. Более того, пока мы шли, я прорабатывал в разговоре с Егерем возможные варианты развития событий. И вариант «фигачим винты назад» у нас тоже имелся.

— Так-то оно можно сделать, да только что другие лешие скажут?

— А что они скажут? — поморщился хозяин леса, как русский турист, который все разглядывал нюанс тайки и не знал, уйти ему или остаться.

— Что Оковецкий леший своих созданий не защищает. Сам грифониху приютил, а как запахло жареным, так и отказался. Что еще хуже, струсил.

Что мне понравилось, при упоминании своего имени нечисть вздрогнула. Словно я его плетью ударил. Да и дальнейшие слова ему тоже не особо пришлось по душе. Едва ли леший знал такие словосочетания как «испорченное реноме» или «институт репутации», однако явно догадывался об их значении. А я меж тем продолжал подливать масла в огонь.

— Думаю, после такого никто в добром разговоре Оковецкого лешего и не вспомнит. А само слово станет нарицательным. Может, кто и вовсе на владения твои позарится, лес-то вон какой большой, а охранять его некому.

Я видел, что еще чуть-чуть и леший закипит. Ну, или сорвется. Поэтому замолчал, давая нечисти возможность самому подумать. Если честно, я, конечно, немного сгущал краски. Едва ли с этой колодой случится что-то серьезное. Да, уважать его будут сильно меньше, но вряд ли кто из нечисти в здравом уме станет оспаривать право на владение. Лес не просто большой, огромный, тут же какой-то заповедник или вроде того. Значит, и существ в нем обитает с избытком, оттого и сил у хозяина ого-го.

Тут работала чистая психология, раз лешие друг перед другом хвастаются, значит, у них сильно развито честолюбие. А в таком случае они просто не могут упасть в грязь лицом. Это кринж, зашквар, да и попросту позор.

— Ты знал? — угрожающе спросил Оковецкий леший.

— Ага, я такой коварный и злой, все наперед придумал, чтобы тебя подставить, — съязвил я, но тут вдруг вспомнил, что собеседник может быть не особо силен в сарказме, поэтому добавил. — Даже не подозревал, что так обернется. Потому и грифониху спрятал вдали от дома. Думал, что здесь безопаснее будет.

— Ладно, — то ли выдохнул, то ли проскрипел наконец леший. С видом все того же русского туриста, который все же решил, что деньги уплачены и об этом едва ли кто узнает. — Спрячу грифониху так, что никто не найдет.

— Сколько бы ни прятал, а там несколько десятков кощеев, рано или поздно найдут, — возразил я. — Мы этим бродягами дадим бой, но исключительно на своих условиях.

У меня явно получилось заинтересовать лешего, потому что он подался вперед, ловя каждое мое слово. А мне было что сказать. Конечно, если честно, вот этот крестовый поход Царя царей сбил все мои планы. Раньше все было просто и понятно — выцепляем первожреца, раскидываем по одиночке кощеев, убиваем Трепова. Теперь все приходилось делать на ходу, постоянно импровизируя. Хотя, кто знает, может, так оно тоже все получится. Путей к отступлению у нас не было никаких.

Не могу сказать, что лешему мой план невероятно пришелся по душе. Хотя, может, все дело в том, кто его придумал. Ну и ладно, я не золотой рубль, чтобы всем нравиться. Главное, что сейчас мы все в одной лодке. Надо лишь постараться, чтобы эта посудина двигалась в правильном направлении и заодно не затонула раньше времени.