Книга Перерождение, страница 28 – Дмитрий Билик

— Ну что сказать, там тебе самое место. Ладно, жди, скоро буду. Это Мотя! — крикнул он, все еще не отключаюсь. — Да мамой клянусь! Да кто еще мне будет звонить ночью⁈

И отключился. Забавно, вроде такая мелочь — позвонить другу, но я почувствовал какую-то грустную ностальгию по тому времени, которое уже никогда не смогу вернуть. И понял, что очень скучаю. Может, рубежничество и прекрасно, когда твоей жизни постоянно не угрожает опасность, но в моей практике такого еще не встречалось. А потом поглядел на часы — почти два. Понятно, что Костик в такое время редко спит, он у нас сова до мозга костей (как бы забавно это каламбур ни звучал), однако он чересчур быстро согласился.

Друг приехал через пятнадцать минут. Сначала послышались неторопливые шаги, а затем молодецкий голос рявкнул возле соседней кабинки, сопровождаемый попыткой проникнуть внутрь: «Граждане отдыхающие, готовим документы личности, справки на яйца глистов и выходим по одному».

Кто-то громко ойкнул, а после, когда до «отдыхающего» дошел смысл сказанного, довольно незатейливо обматерил моего друга. К тому моменту я уже вышел наружу, заранее спрятав Юнию в Трубку. Вот легче было не показывать ее другу Костяну, чем потом полчаса объяснять, кто это и что у меня с ней ничего нет. А потом еще выслушивать, какой я лох и никогда не разбирался в женщинах.

— Фу, как некультурно, — ответил на обсценный пассаж Костян, одновременно махнув мне рукой. И мы вышли наружу. Правда, чтобы сразу сесть в «Дастер».

— Ну, рассказывай, куда ты опять вляпался?

— Ты про такие глубокие места даже не знаешь.

— Криминал? — посерьезнел Костян.

Я тяжело вздохнул. Ох, если бы все было так просто. У меня тут Царь царей на горизонте маячит, который жуть как хочет разрушить все миры, а друг думает, что я где-то нарушил закон.

— Чего, колдунство там твое? — не унимался Костян. — Какой-то Волан-де-Морт объявился?

— Типа того. Помнишь, у твоего отца домик был?

— Он же летний, там ни отопления, ни газа, ни света. Я его уже третий год продать не могу. Да и пилить до него, там же глушь.

— Именно то, что мне и нужно. Пустишь на денек-другой?

— А после ты опять пропадешь, так?

— Надеюсь, что ненадолго. Мне надо отсидеться, чтобы подзарядить кое-что…

— Мотя, ты глухой? Говорю же, там света нет. Как ты собрался что-то подзаряжать?

— Это все сложно. Так ты что, пустишь меня?

— Пустишь, — ответил Костян с таким видом, будто каждый день общался исключительно с идиотами, а сегодня я был у него уже десятый клиент. — Только домой заедем. У меня ключи там. Заодно Ольге покажу тебя. Знаешь, если в два часа срываешься из дома, то у тебя должны быть железобетонные доказательства. Либо мертвые куртизанки, либо живые друзья.

— Я не настолько симпатичный, чтобы меня женщинам показывать.

— Так я тебя не как мужчину покажу, а как обезьянку на юге. Короче, задрала она со своей ревностью. Теперь всех знакомых за километр приходится обходить.

— Это ты что, теперь через Питер на работу добираешься?

— Очень смешно. У нее просто этот период…

Мы мягко тронулись (к счастью, не кукухой, хотя и до этого было недалеко), а Костян стал в своей коронной манере жаловаться на жизнь. Он и раньше любил это делать, однако, по его словам, теперь у него на подобное были все основания.