Книга Ключ Отца, страница 132 – Дмитрий Билик

Ох, самая ужасная напасть человечества — женщины с большим количеством свободного времени, неспособные его заполнить. Не направишь эту ядерную энергию в мирное русло, так все, жди, когда рванет в виде "мы никуда не ходим", "мы топчемся на месте и не развиваемся", "все превратилось в рутину". Ладно, посмотрим, что можно сделать.

— Ну и где Олег сейчас?

— Совещается с кланом в кабаке.

— В "Пьяной Сове"?

— Нет, у них теперь новое место дислокации. Полетели?

Света ловко взобралась на своего Кецу, точно с трех лет практиковала езду на уродливых чудовищах, и поманила рукой. Блин, не внушают доверия ваши авиалинии. Но я с грациозностью гиппопотама взобрался на виверну, несколько раз чуть не сорвавшись, и вцепился что есть силы в Свету. И дело сейчас шло не столько о любви, сколько о страхе. Я лишь мельком взглянул на хвост монстра, где примостился не менее ошарашенный всем происходящим Хло.

— Аргх… — Виверна взмахнула крыльями, и воздушный поток разметал стоявших поблизости малышей. — Аргх… — И вот мы уже тяжело, но начинаем подниматься в воздух. — Аргх… — Вот заладило чудище, будто слов других не знает. От сильного встречного ветра выступают слезы, в глазах рябит от мелькающих верхушек деревьев, крошечной, едва заметной точкой виднеется вдали столица. Подумать только, почти день от нее сюда шагал.

Постепенно чувство страха сменилось восторгом. Я перестал цепляться подобно паралитику в Свету, вместо этого спокойно держусь за шерсть Кецы, растущую лишь у позвоночника, чувствуя напрягающиеся при каждом взмахе мышцы. Блин, невольно стал проникаться уважением к мощи маунта. Захотелось такого. Пусть не уродливого и с умеренной волосатостью, но чтобы обязательно воздухоплавательного.

Стала вырастать широкая приземистая, с высоты птичьего, то есть виверновского полета, стена, проявляли все более резкие очертания круглые башни, неуверенно проступил серой дымкой главный замок, который когда-то покинула Наместница, и с чьим сыном я так и не встретился.

Случайно бросил взгляд на дорогу, огибающую город и поднимающуюся к центральным вратам, и обратил внимание на крошечную фигурку. Драман, судя по комплекции, но с какой-то знакомый, почти родной. Как там у Сукачева: "а я милого узнаю по походке".

— Света, — хлопнул я по наплечнику, отчего сразу заныла рука. — Нам надо вот здесь сесть.

— Так до города еще не добрались.

— Надо здесь, — занудил я, как ребенок, увидевший новую игрушку.

Паладинша потянула вожжи на себя, виверна оглушительно взревела и, описав широкую дугу, стала снижаться. Снизу на нас заворожено смотрел драман.

— Это кто? — ревниво спросила Света.

— Старый друг.

— А имя у старого друга есть?

— Есть… Эдегар.

Есть у дружбы с драманами неприятная особенность. К слову, все прелести товарищества с ними я так и не познал. Помнится, при выполнении последнего поручения Эдегара, моя тушка чуть не осталась наблюдать красоту местного пейзажа с высоты холма. Но и этого оказалось мало, теперь лесоруб проверял на дефицит кальция мои кости, что прохожие могли охарактеризовать забавным словом "объятия".

— О, как ты возмужал, — наконец отпустил меня Эдегар и хлопнул по плечу с такой силой, что если бы во мне когда-то и была дурь, то теперь он ее окончательно выбил.