Книга Межевик, страница 30 – Дмитрий Билик

Хорошо, что своего мнения я высказать не успел. Потому что спроси рубежники, что я думаю на сей счет, стесняться бы не стал. Наверное, от того в моей жизни все проблемы и возникают. Порой надо просто промолчать, а меня начинает нести. Борец за справедливость, твою налево, словно кому-то легче от этой справедливости.

Нас всех отвлекло появление черного мерседеса — GLE Coupe, если я не ошибся в марке. Смотрелся он в этих широтах так же уместно, как Витя-жиртрест на съезде нутрициологов-фитоняшек. Машина остановилась прямо посреди дороги, а оттуда, сверкая неприятной американской улыбкой, вышел мой старый знакомый. Я в прошлый раз и спросить забыл, как он, починил зубы? Судя по всему, да

— Здорово, лоботрясы, — махнул он рукой рубежникам.

— Владимир Петрович, рады приветствовать, — чуть ли не вполовину согнулся Костыль. — Какими судьбами?

Шига ничего не ответил. Он неторопливо подошел к «Ниве», заглянул внутрь и поцокал языком. И только затем обратил на меня внимание.

— Миша, а ты теперь жиртреста везде с собой возить будешь? Зря. Ты не знал, что они существа домашние. Так у тебя нечисть стрессовать станет, а потом жрать как не в себя. Хотя жиртресты всегда жрут как не в себя, потому так и называются.

Он наконец подошел и даже поднял руку, чтобы похлопать меня по плечу. Правда, в самый последний момент передумал. Это правильно, соображает.

— Думаю, дай, приеду пораньше, поболтаю с новым воеводой. А ты уже тут.

Угу, учитывая, что мы оба прибыли прежде намеченного срока, не один я такой умный. Видимо, Шига тоже хотел настроить местного управителя на нужный лад.

— Нарасхват воевода, — хмыкнул Костыль. — Да только кончился, другого давайте.

Шига шутку не оценил, а потребовал объяснений. Рубежникам потребовалось еще минут пять, чтобы пересказать произошедшее. На этот раз мужики не использовали красочные эпитеты вроде «без царя в голове» и «как пятое колесо в телеге». Говорили четко и по делу. Уж не знаю, гордиться тем, что вошел доверие к местным, или расстраиваться, что потратил столько времени на ненужные объяснялки.

Я все это время наблюдал за Владимиром Петровичем, который с каждым новым словом все больше озадачивался. А когда Костя замолчал, Шига развел руками.

— Что ж попишешь. Придется в Тверь ехать. Да что ж за напасть такая…

И тут меня прорвало.

— Вы чего, совсем охренели? У вас человек пропал, одни самогон глушат и на чертей пялятся, другой просто…

Я запнулся, понимая, что могу наговорить лишнего, о чем потом пожалею. Вдох, выдох, успокаивайся, Миша, успокаивайся.

А вот Владимир чуть обнажил зубы в своей неизменной улыбке — морщины собрались в уголках рта, вот только глаза остались холодными.

— Ты еще неопытный в наших делах, Михаил Евгеньевич, всего не знаешь. Если бы воевода на помощь призвал тех, кто ему присягал — это одно. Он же подобного не сделал, так что каждый волен делать то, что посчитает нужным. Что до мест — те здесь и правда глухие. Меня же не от хорошей жизни отрядили сюда Ловчего натаскать.

— Так это новый Ловчий? — усмехнулся Костя. Но тут же встретился со мной взглядом и скалиться перестал. И это при том, что в рубцах мы сильно отличались.

— Понимаешь, здесь каждый за себя, — продолжал объяснять мне Шига.

— Ну это же как-то… — я даже не нашелся, что сразу сказать. — Не по-человечески.