Книга Оловянная корона, страница 52 – Дмитрий Билик

— Я прикажу своему повару, и он сделает их, — воскликнул Эдуар.

— Нет, ваше величество, лучше не стоит. Ради памяти моей матери, не надо измываться над мацой. Кстати, — Михаэль хитро посмотрел на царевича, — таки как поживает ваша матушка? Стоит надеяться, что она нагрянет к нам с визитом?

— Нет, нет, — чуть не поперхнулся Эдуар. Молчана аж злость взяла, вот ведь ирод, нашел, когда такие вещи спрашивать. — Она в своем родовом замке.

— Таки какое мудрое решение, — всплеснул руками монах. — Ничего так не укрепляет родственные узы, как расстояние. И чем дальше, тем лучше.

— Да, наверное, — смущенно отозвался царевич.

— Это все хорошо, но я еще хотел поговорить за гешефт, — вкрадчиво произнес Михаэль, отправляя очередной кусок говяжьего языка себе в рот.

— О чем?

— О торговле, — пояснил гость. — Я бы вывалял в коровьем навозе того болвана, который у вас отвечает за казну, чтобы он болел в свое удовольствие. Вот смотрите, молодой… то есть, ваше величество. Возьмем, к примеру, Данелаг.

— Данелаг? — удивился Эдуар. — Но мы не торгуем с племенами.

— Таки в том и дело, — взвился Михаэль, хотя тут же успокоился и продолжил. — Эти гои в Данелаге только спят и видят, когда придет кто-нибудь и заберет все, что у них есть.

— Но у нас мирный договор на три года. Мы пообещали не нападать друг на друга.

— Что вы говорите? — Улыбнулся плешивый. — Таки для этого и есть торговля. У этих несчастных есть много шкур, рыбы и китовьего жира. Но, как я слышал, там плохо родится хлеб.

— Да, так и есть, — подтвердил Эдуар. — Северные земли очень суровы.

— Так почему бы не давать этим гоям то, что они хотят? Мы им такой курс зарядим, молодой человек, им не снилось. И все в плюсе.

— Мы никогда не торговали с ними, — нахмурился мальчик. — Кантия постоянно воюет с племенами.

— Таки потому и воюет, что торговли нет, — объяснил Михаэль. — А если бы был гешефт, то эти варвары тридцать раз подумали, прежде чем нападать.

— А это интересная мысль, — задумался Эдуар. — Мойно, ты что думаешь?

— Интересная, — только и выдавил из себя Молчан.

— Я подумаю над этим, — произнес царевич будто себе.

— Ваше величество, — Михаэль придвинулся еще ближе. Молчан нахмурился, насупился, вот ведь пристал, как банный лист к заднице. — Таки давайте за должность поговорим.

— Мы уже все обсудили. Как только у меня будут первые сведения…

Царевич затих, ибо в комнату вбежал один из гридней Молчана. Русич даже покраснел за своего слугу — вихры растрепаны, чело пятнами пошло, лоб в испарине. Хотел выставить наглеца, так тот лопотать стал, точно припадочный.

— Монсиньор, ваше величество, — гридь заметался, не зная, к кому обратиться, но все же остановился на Молчане. — Вы велели доложить, когда сиры Кайнис, Бидивар и Гуймир вернутся…

— Говори, — сменил десный мастер гнев на милость. — Все трое прибыли?

— Только сир Бидивар. Въехал в южные врата. Мы поняли по знаменам.

— Вот вам и первые сведения, — потер в ладоши монах.

— Не стоит торопиться, Михаэль. Сначала дождемся сира Бидивара.

Цирон Бидивар ввалился в зал спустя не более получаса, после появления грида. По запаху Молчан понял, успел по дороге набражничаться, песье семя. Бидивар обвел мутными очами залу, громко икнул и повалился челом в ноги государю. Энтот еще не пропащий, хоть и глядит вечно на вино, как кот на полную крынку. Однако ж супротив царя страх имеет, уважение то бишь. Это в ратном деле наиглавнейшее, первее, чем отличать, где у кобыли зад, где перед. Так и должно быть, сыновья в страхе живут перед отцом, отцы перед князем, князья перед царем. И не тот страх, когда в горячке мужик с оглоблей за дитями бегает, а те от него тикают. То дурость.