Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 22 – Дмитрий Билик

— Говори, — кивнул Меркулов.

— Уж больно интересно, — признался Мих. — Я слышал о магии, конечно. У орков она шаманская, у катайцев — связана с джиннами, у аховмедцев — с кровью. А вот о людской…

— Что ж… — Витольд Львович нахмурился, раздумывая, с чего начать. — Про Ковчег ты уже слышал, поди?

Мих согласно кивнул. Кто ж не слышал про Ковчег? Необходимо либо дремучим совсем быть, либо человеком, не привязанным к этому миру.

— Так вот, дворянские семьи, которые оказались в трудный час вместе с его величеством Иоанном Васильевичем, получили от Ковчега силу. То есть магию. У всех она своя, разной степени полезности и важности. Кто-то после этого стал известен, как, например, Аристовы, Телепневы, Лазаревы или Волжины. Другие, напротив, ушли в тень, хотя не потеряли своей силы. Третьи слишком расплодились и практически исчерпали магию. Ты ведь знаешь: чем больше отпрысков в дворянской семье, тем слабее способность.

Мих о том не ведал — куда уж ему, орчуку, до таких таинств, — но на всякий случай кивнул.

— Наша фамилия тоже из древних. — Голос Меркулова при этом стал безрадостным. — Мы долгое время старались не участвовать в политических кознях, не пытались залезть наверх, поближе к Кремлю, но все равно попали под жернова заговора…

Витольд Львович замолчал и посмотрел на выступающую из-за домов башню Моршанского детинца — обители славийских царей, а уже позже императоров. Мих проследил за его взглядом и чуть не перекрестился. Очень уж он этого кремля боялся, да и на Пальной площади, открытой не только для славийцев, но и прочего иноземного люда, был лишь единожды. И ладно бы имелась какая-то причина — нет. Однако сидело внутри орчука что-то. Непонятное чувство звериной тревоги, которое передалось от кочевников.

— После отречения отца от магии вся его сила распределилась между остальными Меркуловыми. Нас вообще никогда много не было…

— Я слышал, господин, в полицмейстерстве болтали, будто сослали его.

— Сослали, после Отречения. Магию можно добровольно передать, как было на дуэли, даже продать или отречься от нее, — совсем грустно ответил Витольд Львович. Мих теперь видел, что разговоры про родителя доставляют господину большое душевное беспокойство, но сам не знал, как повернуть беседу вспять. — Если уж говорить о моей магии, о магии семьи Меркуловых… — Он достал монету и молча протянул ее Миху.

Орчук, недоумевая, аккуратно подобрал ее двумя пальцами и положил на здоровенную ладонь.

— Подбрось и поймай, — предложил Витольд Львович.

Орчук послушно подкинул мелкую деньгу, расставил пальцы, не сводя глаз с монеты, раз — и захлопнул ее в кулаке. Прислушался к ощущениям и понял, что ничто не холодит кожу.

— Держи, — сказал Меркулов, протягивая ему копейку. — Я с детства очень быстро бегал, обладал отличной реакцией. А с четырнадцати лет, когда семейная магия стала проявляться, понял, что намного быстрее любого человека.

— Так вот вы как одолели на дуэли того высокоблагородие, — смекнул Мих.

— Невидимость — хорошая способность, но он не стал бестелесным. На моем уровне восприятия биться с ним было нетрудно.

Смешался Мих от множества умных слов, но все же понял общий смысл. Его благородие мог ответить на любой удар, потому что обладал особой магией. Другой бы на его месте стал карточным майданщиком в любом кабаке или на худой конец бретером. Слышал орчук, что есть особые люди, которые платят огромные деньги, лишь бы эти самые бретеры вызывали на дуэль неугодных им и убивали их.