Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 49 – Дмитрий Билик

— Не иголка в стоге сена, сыщем, Витольд Львович, будь покоен. Ты давай бери своего Михайлу — и в путь. Чудной у тебя орк. Эх, нам бы таких с десяток. Определил бы их помощниками городовых высшего разряда — за неделю навел бы порядок во всех питейных. Потом народ и сам бы баловать перестал, когда понимал, что такая громила за ними… Эх, ладно. Нигде не возьмешь столько полукровок, да и там, — он показал пальцем наверх, — по голове не погладят. Так, Константин Никифорович, давай трех филеров, выписывай на них бумаги, и пусть дуют на пересечение Толмачевского и Никольского. Увидят этого эльфийца — за шкирку и сюда.

— Будет выполнено, ваше превосходительство.

— Ну ладно, — обер-полицмейстер тяжело поднялся и подошел к окну, — теперь идите, я немножко передохну — и к великому князю.

Когда Витольд Львович вышел, Мих вскочил и заглянул ему призывно в глаза. Но господин прошел мимо. Даже головы не поднял. Так они и вышли из полицмейстерства, направились в сторону дома по мостовой. Но, опять же, безмолвно.

— Господин…

— Позже, Михайло, — не слишком ласково оборвал его Витольд Львович.

А сам зашел степенно за угол и побежал, потянув орчука за собой. Мих удивился, но послушно зашлепал босыми ногами по камням. Они завернули снова, и теперь Меркулов прижал его к стене. Да так крепко, что орчук невольно удивился невиданной силе. Откуда что берется?

Витольд Львович прижал палец к губам, а после растаял в воздухе. Потомок кочевников чертыхнулся, но стал ожидать. И заодно осматриваться. А что ему оставалось?

Мимо катила телега, запряженная неухоженной кобылой, бок которой сильно покусали оводы. Шли с фабрики несчастные приписные крестьяне с чахоточными иссушенными телами, почти не поднимая ног и шаркая по мостовой худенькой обувкой. Ругалась зычным голосом непонятно на кого и неведомо за что баба в одном из домов. Суть конфликта Мих не разобрал даже со своим острым слухом: окна ведь закрыты.

Обычная моршанская жизнь. Тут даже потише, все-таки центр, да и полицмейстерство под боком. Разве что на той улице, с которой они свернули, послышались звуки крепкой ссоры. Не ругань бабская или хмельная драка, а истинное злодейство. Это Мих понял сразу — по редкому стуку и скрипу кожи.

Орчук хоть и обещал, но не выдержал, выглянул. И тут же обомлел. Потому что увидел противников. Те походили на сцепившихся бойцовских псов. Одним из них оказался Витольд Львович в съехавшем набок мундире, а вторым — тот самый инкогнито. Плащ у него был распахнут, под ним оказалась такая же, как и плащ, черная одежда. А лицо… словно застыло в страшной гримасе. Будто и не человек.

Миху понадобилось несколько ударов сердца, чтобы понять, что это и не лицо никакое. А всего лишь маска. И только он собрался еще раз инкогнито разглядеть, как все понеслось с невероятной скоростью.

Рванул Черный титулярного советника на себя. Резко, сильно. Да еще тут же развернулся, подножку подставил и бросил, как мешок с мукой. Но и Витольд Львович оказался не лыком шит. Даром что худой и нескладный, но все ж сыграла свою роль дворянская магия. Хоть и пролетел несколько шагов, но в конце перекувырнулся и вскочил на ноги.

А Черный не стал ждать. Рванул трость на себя, и в его руке оказался клинок. Такой тонкий, что казалось, будто одна полоса играет на солнце. Мих лишь по серебряной рукояти в виде льва и черной палке в руке понял, откуда взялась эта шпага. А тот уже махал: влево, вправо, снизу вверх. И, что не понравилось орчуку, свою низкорослость компенсировал Черный необычайной проворностью.