Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 87 – Дмитрий Билик

Ох, матерь-заступница, как наворочено все, закручено, перевернуто! Мысли толкались в голове у Миха, переругивались, очень им там было тесно. Чтобы вовсе не потерять нить, которую он вроде нащупал, решил орчук по примеру Витольда Львовича говорить вслух. Только негромко, чтобы не разбудить господина.

— Сначала прибыли козлоногие в Моршан. Зачем — известно. Только сам господин говорил, что ни к чему им мир. Это уже странно. Но прибыли, окаянные. Это факт свершившийся. Далее ограбили музей… Может, сами аховмедцы? Хотя какие из них доброутренники? Даже если обвяжут копыта тряпками, нет в них воровской стати. Нет, не козлоногие. Но все имеет какое-то отношение меж собой. Музей, аховмедцы, аховмедцы, музей… Либо было что в музее, после пропажи чего вдруг взбрыкнулись козлоногие.

— Молодец, Мих, — сонно пробормотал Меркулов, поднимаясь над столом. Его щека была красна от долгого лежания, а глаза заспаны. — Я пришел к тому же выводу.

— К тому же? — переспросил орчук. Он понял, что сказал сейчас нечто важное, но сам не мог разобрать, что именно.

— Я все думал, — Витольд Львович потер щеку, — зачем аховмедцам заключать мирный договор на невыгодных для себя условиях? Только, — он поднял палец, — если им дадут нечто важное, вернее, невероятно важное, что перекроет остальные убытки.

— А-а-а-а, — протянул орчук, вроде как начинавший понимать, что к чему.

— Но сделка не состоялась. Видимо, это важное хранилось в Императорском музее и было похищено. Надо думать, неслучайно — я давно уже не верю в совпадения. Как неслучайно и убийство Логофета, в личности которого и кроется разгадка. Аховмедцы, не получив обещанного, тянут с переговорами о мире. Держу пари, что возможен и полный разрыв дипломатических отношений. Заинтересованных тут может быть две стороны — Великогоблинария или Транкльвания.

— Им зачем?

— Транкльванийцы — давние враги дрежинцев, хоть теперь и негласные, а гоблинарцы не хотят укрепления Славии. А помоги мы сейчас заключить мир между аховмедцами и дрежинцами, то обзаведемся добрыми, приятельскими отношениями с этими государствами.

— И думать нечего, сплющенноухие это.

— Да, скорее всего, гоблинарцы, — потянулся, хрустя суставами, Меркулов, — но то все домыслы. Бездоказательные. К тому же могли нанять стороннего человека.

Мих сразу понял, что господин о Черном. Потому не преминул заметить:

— Не человека, а прочего. Не двигаются так люди.

— Может, и прочего — все может быть. Но что мы имеем? Аховмедцы не славятся терпением. Обещанного им не дали, Логофета убили. Нервы сдают или наследный принц решил напомнить о себе, поэтому несколько прочих устроили представление с магией крови. А великий князь в тот же день выбил императорское помилование для всех злоумышленников и приехал аж ночью!

Орчук завороженно посмотрел на вновь возведенный к небу перст и спросил, не отводя глаз:

— А что за помилование?

— Ты разве не видел бумагу, что великий князь показывал его превосходительству? Я не успел ее досконально изучить, но из того, что разглядел… В общем, император своей волей помиловал всех аховмедцев, совершивших недавно любое преступление. Я и знать не знал, что существуют подобные документы. И кстати, теперь ясна роль великого князя…

Меркулов замолчал, ожидая, видимо, согласия от Миха, но орчук лишь хлопал глазищами и недоуменно косился на господина. Пришлось продолжать: