Книга Аховмедская святыня, страница 24 – Дмитрий Билик

— Ваше благородие… — исподлобья посмотрел Мих.

— Мы же вроде договорились без всей этой церемониальности.

— А еще, господин, мы договорились, что отобедаем после морга вашего.

— Ах ты, — досадливо всплеснул руками Витольд Львович, вспомнив о данном слове. — Ну пойдем. Вон, смотри, ресторация.

И правда, через улицу на них смотрели витрины «Серебряного якоря».

Швейцар при входе недоуменно покосился на босые ноги Миха, но далее оглядел орчука полностью, осмотрел его сопровождающего и открыл дверь. Из-за относительно раннего времени — до обеда еще далеко — народу внутри почти не было. Лишь несколько богатых студентов, из тех самых повес, которые являются знатными отпрысками, но каждый день упражняются не в получении знаний, а в спускании родительских денег.

Витольд Львович, полный тревожных дум, сел за ближайший столик, а орчук не без определенных трудностей, заключавшихся в огромных размерах тела, присоединился к нему.

Тут же к ним подскочил лощеный официант с зализанными волосами и вздернутыми кверху тонкими усиками.

— Прошу-с, меню, — он вручил им по картонке и удалился, чтобы издали перешептываться с такими же холуями о странных посетителях.

Миху было хоть и неловко, но он все же постарался обособиться от направленных на него взоров и заправски, точно каждый день на протяжении последних тридцати пяти лет этим и занимался, стал читать картонку:

Консоме из дичи

Пирожки: диабль-пай, буше, волованы, гренки

Филе с трюфелями

Осетры разварные и лососина

Зелень

Жаркое из дичи и индейки

Эльфарийский розбив с гарниром

Стерляди паровые

Фломбер ананасное с маседуаном

Фрукты

На напитки даже не глянул, и без того тошно стало. Нет, конечно, подобное чтение аппетит расшевелило, орчуку даже захотелось попробовать всяких необыкновенностей, но вместе с тем родился страх опростоволоситься. К слову, из всех перечисленных пирожков он знал только гренки, то бишь попросту хлеб, с яйцом обжаренный.

— Господин, — он наклонился вперёд, — вы уж заказ сделайте, а то для меня тут половина слов будто на гоблинарском написаны.

Меркулов согласно кивнул и делано, непринужденным жестом подозвал официанта.

— Любезнейший, мне и моему другу волованов четыре порции, эльфарийского розбива… три порции, стерлядей паровых по две и фломбер один. Я сладкого не приветствую, — объяснил он Миху.

— Аперитиву не желаете? — склонился над господином официант.

— Минеральной воды, — ответствовал титулярный советник.

Официант несколько скривился, но исполнил все в лучшем виде. А всего через треть часа, когда Мих уже заметно заскучал, началось действо.

Как выяснилось, по две порции Витольд Львович брал орчуку. Лишь волованов — смешных махоньких корзинок с начинкой, удивительно нежных и тающих во рту, — взял вдоволь. Хотя Мих и не заметил, как смолотил их. Но то баловство. Вот ростбиф (и с какого ляду вдруг эльфарийский), поданный с зеленью, хреном, капустой и горошком, да еще в двойном размере, уже проходил в желудке орчука по вполне серьезной статье. А за ними еще и стерлядки отправились, опять же, сложенные не раз, благодаря щедрости хозяина. Но вершиной всего обеда стал тот самый загадочный фломбер — крохотная фигулька, но вкуснющая до безобразия.

— Ну что, Михайло, наелся? — спросил Меркулов, вытирая рот салфеткой.