Книга Аховмедская святыня, страница 33 – Дмитрий Билик

— Ну что вы, Ваше превосходительство. Попросту наслышан.

— Да, фамилия известная. Вон Волжиных двое, этих не проткнет никто. Кожа у них после магии будто железная становится. Попробуй с такими на дуэль пойти, — хохотнул Александр Александрович, продолжая продвигаться вперед. — Дашковых ты знаешь, — кашлянул он, одновременно кивнув хмурому сухому старику с грозным видом. — Лубяновские. Если эти рядом, тише говори. Хотя все равно услышат. И сейчас, поди, уши греют.

Судя по покрасневшему лицу молодого франта, так оно и было.

— Неверовичи. В ночи светятся как те светляки, но на этом все. Скудная у них магия. Усовы — они летают. Или попросту парят, не очень это отличаю. Тарбеевы сами свет производят, никаких свечей не надо. Руку протянул — и все. Экономно, а? Приклонские все могут запомнить, что хоть раз увидят или услышат. Вместо книгохранителей у Государя Императора на службе. Галицкие — вон в стороне двое — за версту, говорят, муху разглядят. Как понимаешь, на военной службе. А вот…

Шел Мих, слушал шепот обер-полицмейстера (он не Лубяновский, но орочье чутье не самое последнее — иной раз и сородичам выжить помогает) да удивлялся. Нет, знал он про дворян, Ковчег, магию. Сказывал ему отец поверхностно. Те, кто с царем-батюшкой Иоанном Васильевичем (хотя трудно теперь было того юнца безусого, которого профессор показывал, так величать) за Ковчегом отправился и великую силу получил. В каждую семью — по одной магической способности. Кому-то повезло, как Волжиным или Лазаревым, другим менее, а третьим вообще ветошь всякая досталась, в хозяйстве неполезная. Хотя вроде тоже магия! Но одно дело слышать обо всем, и совсем другое — воочию лицезреть. А перед Михом теперь все великие семьи, к Ковчегу восходящие.

Дальше еще больше. Они полностью прошли большую залу и оказались в игральной комнате. Все помещение находилось в сигаретном дыму, отчего у Миха защипало в глазах, и было там полным-полно мужчин, чувствующих себя более чем свободно. Об этом говорили расстегнутые воротники, раскрасневшиеся шеи и довольные лица. Посреди всей этой беззаботной вакханалии возвышался мрачного вида господин в мундире с различными орденами. Мих разглядел «Св. Андрея Первозванного», «Св. Георгия», «Белого Орла» и, конечно же, «Анны». Так вот каков великий князь!

Лицом Его Высочество был не живописен: маленькие тусклые глаза, ввалившиеся щеки, крохотные губы, лишь нос прямой и красивый, императорский. Только на этом осунувшемся лице он смотрелся нечаянным гостем, стеснявшимся своего положения.

— О, Александр Александрович нас присутствием своим облагодетельствовал! — крикнул кто-то со стороны стола. И продолжил шутливо: — Ваше превосходительство, давайте к нам.

— В стуколку? — прищурился обер-полицмейстер, разглядывая карты, на столе. — Нет, благодарю, господа. Я давеча и так проигрался в пух и прах, повременю. Ваше Императорское Высочество, — поклонился Его превосходительство, и все полицейские чины, с ним пришествовавшие, сделали то же самое, Мих в том числе.

— Здравствуй, Александр Александрович! Гляжу, ты в прелюбопытной компании.

Лицо Его Высочества оставалось вялым, но вот взор приобрел неожиданную подвижность. Он пробежал сначала по орчуку (как ни старался Мих ссутулиться, дабы сделаться меньше, данный прием не имел особенного успеха), а следом прошелся по новому приставу следственных дел.