Книга Аховмедская святыня, страница 98 – Дмитрий Билик

— Понимаю, — Меркулов забарабанил пальцами по рукояти трости, — магия должна была подействовать на Черного негативным образом.

— Но не подействовала, — чуть ли не шепотом подтвердил Николай Соломонович.

— Тогда действительно странно, — Витольд Львович впервые признался в своей беспомощности. — Кто же тогда Черный?

— А что тут понимать. Этот Черный — не человек и не прочий… Он — нечто.

* * *

Черный плащ с шуршанием коснулся стены. Увидел бы кто со стороны — рассмеялся: вот учудил блаженный! Полез за чужим добром в полицмейстерство. Таких воров преглупых даже среди транкльванийцев нет, а уж последние умом точно не хвастаются. То, что это тать, сразу ясно. Кто еще через окно влезть пытается?

Только никто не рассмеялся, не удивился и не закричал. Выждал незнакомец удачный момент, когда в Столешниковом переулке ни души не было, да бросился, будто заправский циркач, наверх карабкаться по водосточной трубе. Правда, было видно, что сил у него немного, чуть не сорвался окаянный несколько раз.

Уже наверху он не без труда влез в распахнутое окно и тут же задернул его плотной шторой.

Хорошо, что не проходил мимо никто, иначе бы непременно услышали сердитый голос, по всей видимости, хозяина комнаты или кабинета.

— Ты какого черта здесь?! — И уже тише, вдруг поняв, что их могут услышать: — Чего здесь делаешь?

Черный поправил штору, чтобы внутрь теперь не проникал ни один, даже малейший, лучик солнца, и сел как был, прямо на пол, почему-то ощупывая себя.

— Мне некуда идти. Они сейчас у меня.

— Я же тебя предупреждал!

— Слишком мало времени, я не успел все уничтожить! Не успел собрать вещи!

— Бестолочь, я тянул время как мог, а ты… Ладно, что теперь?

— Надо залатать раны, в меня немного попали.

— Твой хозяин говорил, что тебя нельзя убить.

— Каждого можно убить, если знать, как, — спокойно ответил Черный, — но можете быть покойны, сердце они не задели. Оно слишком хорошо защищено. Все же для полной поправки необходимо время.

— Время, время… Его как раз и нет. Меркулов точно по пятам за тобой идет.

— У него нет ниточек ко мне. Пусть он знает, кто убил Логофета и ограбил музей, но на этом все.

— С этого пса станется. Поторопился я с ним, не думал, что так ловок окажется.

— Дайте пару дней, я смогу пробраться к нему ночью, и…

— Черт тебя дери, как ты не поймешь, нужен он мне! С этой святыней тут такая заваруха началась, не получится теперь сухим из воды выйти. А эдакий козел отпущения всегда под рукой должен быть. Подумай только, сын изменника, без году неделя в полицмейстерстве, оказывается замешан в таком громком деле. Никто и носом не поведет, тем более друзей у Меркулова нет почти.

— Аристов, — вымолвил одно слово Черный.

— Что Аристов?

— Вы его подставили. Вряд ли он питает к вам нежные чувства.

— А что мальчишка видел? Ничего. Дело свое он сделал. Будет упрямствовать — себе хуже сделает. Аристов не допустит, чтобы все открылось.

— Одно «но»: когда Меркулова схватят, то великий князь будет допытываться у него, где на самом деле святыня, — при этих словах Черный засунул палец пониже груди, нащупывая в себе дырку.

— Это дело не одного дня. Понятно, что первое время он будет отпираться, но кто в то поверит? Подумают лишь о его злокозненности. Представляешь, что с Витольдишкой газеты сделают? Они такого Асмодея из него раздуют — любо-дорого посмотреть. А я уж напоследок тому поспособствую. Думаю, на днях уже надобно обставлять дело с Меркуловым, слишком, каналья, далеко залез. Ну, что молчишь, дубина, думаешь, рискованно все это?