Книга Беллум, страница 7 – Дмитрий Билик

Зато пока я размышлял о дальнейших планах – приготовился ужин. Катя с видом заправской хозяйки выставила на стол соленья, котлеты, жареную картошку и кувшин холодного молока. Словно только и дождавшись этого момента, тут же на стульях материализовались Потапыч и Катерина. Ну да, эта парочка всегда чувствует халяву.

— Доброго дня, хозяюшка, рады приветствовать, – даже не взглянул в сторону Зыбуниной банник. Все его внимание было занято картошкой. – Я тебе всегда говорил, хозяин, что надо ведьму выбирать, а не ту высокородную выскочку.

При упоминании о Светке Зыбунина закусила губу, но ничего не ответила.

— Когда это ты такое говорил?

— Ну, думал, значит, – схватил тарелку Потапыч и принялся быстро накладывать еду. – Катерина, ты клювом не щелкай. В бане и за столом все равны. Тут не место друг за дружкой ухаживать.

Обдериху уговаривать не пришлось. Меньше чем через пару секунд моя ручная нечисть уже вовсю уплетала приготовленный ужин. Я же решил дождаться, пока сядет за стол и «хозяюшка», как называл ее банник.

— У нас фарш был? – спросил я. – Откуда котлеты? И соленья.

— Котлеты из рубленого мяса. А соленья я с собой привезла. И еще кое-что.

Вот уж эти мне загадочные взгляды и полунамеки. Я налил себе холодного молока, которое мне раз в два дня приносил Болат, и отметил, что так картошка действительно вкуснее. Не пронесло бы разве что потом с соленых огурчиков. С другой стороны, организм у магов все же посильнее, чем у обычных людей.

— Горячей воды нет, холодная на колонке, – стал я рассказывать наше житье-бытье, – по поводу бани договариваться с Потапычем. Они теперь там полдня плескаются.

— Чистая душа живет в чистом теле, – с набитым ртом прокомментировал банник.

— Ну конечно, рассказывай, – хмыкнул я и продолжил. – Туалет на улице, в сарае я держу убитую нечисть. Спать ты будешь на кровати, я лягу на пол. Вроде все.

— Звучит не так уж и плохо, – ответила Катя.

Я пожал плечами. Мне не хватало банального комфорта той же Терновской школы. Хотя бы одного общего душа на всех. Про готовые завтраки и обеды я вообще молчу. Тут неожиданно выяснилось, что Потапыч замечательный едок, но совершенно никакой повар. Его спутница жизни тоже кулинарным мастерством не блистала. «Мы ж не домовые, хозяин, а банники».

— Ладно, спать. Утром встанем рано. На пробежку.

Зыбунина на удивление спокойно отреагировала на эту информацию. Казалось, ей было все равно – бегать, прыгать, стрелять, колдовать. Что скажу, то и будем делать. Все бы хорошо, но я-то знал норовистый характер Кати. Уверен, все это до поры до времени.

— Потапыч, нечисть в округе осталась? Хотя бы малыши?

— Да разбежались почти все, сам же знаешь. Если только моховиков чуток, они как раз мелкие, в две ладони.

— Сможешь одного к утру принести?

— Попробуем, – уклончиво ответил Потапыч. Но я был почти уверен, он с заданием справится.

Гостья уснула сразу, а я ворочался полночи. Ну да, не привык спать на жестком. Однако в четыре утра, когда снаружи было уже светло, я с чувством ожившего против своей воли упыря, поднялся на ноги. Постарался унять головную боль, быстро умылся и оделся для пробежки. И принялся будить «невесту».

— Давно так не высыпалась, – сладко потянулась Катя.

— Ведьма, – пробурчал я.

— Ты ругаешься или констатируешь?