Книга Практикум, страница 135 – Дмитрий Билик

— Пока не понимаю, — признался Михаил Николаевич.

— Кузнецов не позволит себе второй раз ошибиться. По крайней мере, он так думает. Начнет привлекать все силы, которые только может. Я знаю, что у него есть какие-то связи в Конклаве. Возможно, и среди благородных. Кто его знает? Многим магам не нравится моя политика. Но они в тени. Мне же надо выявить всех. Необходимо подождать, пока гнойник созреет, и уже тогда одним решительным движением уничтожить всю скверну. Понятно?

— Да, высокоуважаемый Григорий Юрьевич.

— Замечательно. А теперь самое важное. Что у нас там с отчетом по перераспределению силы?..

Я проснулся на жесткой кровати в знакомой комнате. Книжные полки, забитые пухлыми томиками, разбросанные без всякого порядка ингредиенты для артефактов, непосредственно верстак для производства колец и амулетов. Как же я давно здесь не был. Тут жил, раньше, по крайней мере, никто иной, как глава рода Байковых. Получается, я в усадьбе Димона.

Тело казалось ватным и чужим. Однако боли я не чувствовал. Кажется, рука была сломана. Покрутил ею и так и этак, никаких неприятных ощущений. И доска чудесным образом исчезла из живота. Нахлынули воспоминания о разрушенном доме, теле отчима и… я понял, что во мне нет злости. Во мне поселилась странная отрешенность, перемешанная с решимостью. Так бывает, когда у человека отняли все, что было ему дорого.

Ясная как день мысль пришла сама собой — Уваров будет уничтожен. Не просто убит или смертельно ранен. Он перестанет существовать в этом мире. Я предприму все для этого. Пойду на сделку с дьяволом, поступлюсь принципами, совершу любую подлость. Прошлый Максим Кузнецов, учащийся школы мог колебаться, нынешний маг в ранге мастера лишь ждал нужного момента, чтобы нанести решительный удар. Ни грамма сомнения, только чудовищная решимость.

Я поднялся на ноги, передвигаясь по комнате, как парализованный старик Странное ощущение, чувствовал себя замечательно, даже сила вновь восполнилась, однако тело слушалось с трудом. За окном зеленела листва, солнце безжалостно опаляло колосья на поле, местный домовой безуспешно ругался со знакомой мне парочкой. Слов не было слышно, но судя по напору нечисти, мои банники одерживали верх. Они-то здесь как оказались?

Чувствуя себя космонавтом, который провел минимум полгода в невесомости, я спустился по лестнице вниз. Какой емкий глагол «спустился». На самом деле на довольно несложное действие ушло почти четверть часа и риск свернуть шею. Опершись о перила, я тупо смотрел на гостиную. И, наверное, играли бы в гляделки еще долго, но тут с улицы зашел Байков. Вид у Димона был ошалелый. Словно он увидел покойника. Хотя, ему ли привыкать.

— Максим! — всплеснул он руками и кинулся ко мне.

С помощью Димы я добрался до стула и с чувством выполненного долга плюхнулся на него. Меньше всего мне хотелось идти куда-то еще.

— Что там снаружи?

— Прошка ругается с Потапычем. Ну и этой, невестой его, обдерихой. Они без его ведома стали перестраивать старый сарай под баню. Точнее печку туда притащили, законопатили все. Дыму — дышать нечем. Но им нравится.

— Как он вообще здесь оказался, этот Потапыч?

— Да бог его знает. Хотя скорее уж черт. Появился, никого не слушает, мол, у него хозяин один. И со двора пытались прогнать, да магическая сила на его стороне. Ведь хозяин действительно здесь, приглашен добровольно. Вот и ему вроде как двери открыты. Сам он вместе с обдерихой прибыл на третий день после…