Книга Временщик 2, страница 30 – Дмитрий Билик

Навык Блокировки повышен до третьего уровня.

Тут же добавили в бок, в район печени. Пока я скрючивался от боли, получил в плечо. Прямо в кость.

Навык Бездоспешного боя повышен до третьего уровня.

Вот только меня данный факт совершенно не радовал. Удары сыпались градом. Думать было некогда. Сейчас бы откатить, но вместо этого я вытянул руку к ближайшему обидчику и кастанул Дугу.

Навык Разрушения повышен до одиннадцатого уровня.

Вышло здорово! Гопник отлетел метра на три, приложившись при падении головой. А остальные машинально сделали шаг назад.

— Чего стоите? Гасите, — приказал уже поднявшийся главарь.

— Миха, да ну в задницу, у него электрошокер, — отозвался ближайший ко мне хулиган.

— Миха, а давай один на один, — предложил я, унимая тяжело бьющееся сердце.

— Да пошёл ты, ещё связываться, — после недолгого колебания ответил тот и посмотрел на поверженного товарища, — чего мнётесь, Бурого поднимайте. А ты… с тобой мы ещё не закончили.

Я хмуро глядел, как удаляется троица, таща «заряженного» электричеством бойца. Нет, у нас гопников хватало. Но чтобы вот так, среди бела дня быковать? Что-то мне это все не нравится.

— Спасибо, Сергей, — подал голос профессор. Я вздрогнул, совсем уже позабыв про присутствие Петра Сергеевича, — странные ребята.

— А чего хотели?

— Поговорить видимо. Подошли, начали спрашивать русский ли я. Потом тыкать стали, хамить. Сказали, что из-за таких, как я нацию просрали. Дескать, русский не пьёт.

— Ага, а ходит по дворам и колотит пожилых людей. Надо выяснить, откуда эти молодчики.

— Может с училища какого?

— Далековато. Хотя я в любом случае выясню, что это за сучилища такие. Всего хорошего, Петр Сергеевич.

Обессиленный поднялся к себе, надеясь, что Лапоть за несколько дней не разгромил квартиру и открыл дверь. Но сегодня явно был не мой день. Создалось ощущение, что внутри долгое время держали бешеную собаку. Стулья перевёрнуты, кухонный стол облит чем-то жирным, одежда разбросана, обои разодраны и висят кусками. Я, уже ничему не удивляясь, прошёл в комнату и увидел всклокоченного домового с раскрасневшими, заплаканными глазами.

— Хозяин, ты что ли?

— Я что ли, — присел я на край дивана.

— Живой?! — схватился за голову Лапоть.

— А ты решил, что со мной что-то случилось и устроил тут последний день Помпеи?

— Так я же… Я же, — домовой выглядел потерянно, — почувствовал, как не стало тебя.

Теперь настал мой черёд удивляться. Почувствовал, как не стало? Вот это очень интересно.

— Не понял, расскажи.

— Ну второго дня я щи готовил. Настоящие, жирные, наваристые. И вдруг раз, как отрезало. Пусто внутри стало. Вот я и понял, что тебя того…

Второго дня? Я посчитал — вторник. Как раз, видимо, когда я умер. Получается, у домового и хозяина не просто жилищно-материальные отношения. А некая сакральная связь. Раз уж Лапоть в чужом мире почувствовал, что я коньки отбросил.

— Ложная тревога, — ответил я ему, — умер чуть-чуть. Не по-настоящему. Поэтому оргии отменяются. Так что, Лапоть, придётся тебе убираться.

— Хозяин, — кинулся домовой ко мне и прильнул к пахнущей одежде. Даже как-то неловко стало.

— Ну ладно, чего ты начинаешь. Нормально всё. Дай я помыться схожу. А потом постираешь это тряпьё.

— Я конечно. Я завсегда. И на скорую руку что-нибудь сготовлю. И приберусь. Быстро, сейчас.