Книга Временщик 5, страница 125 – Дмитрий Билик

— Ищущий, лучше убрать это, – указал один из Братьев на Сердце.

Ну да, забыл, что у вас аллергия на обладание данным артефактом внутри обители любого не вашей расы. Или вида. Черт знает, кто вы там. Одно понятно – расисты. Но Сердце убрал без лишних разговоров. К тому же я почувствовал, что артефакт после недавних битв и перемещений между мирами теперь не заполнен энергией под завязку. Нет, им вполне еще можно пользоваться, но пыли, которой пришлось зарядиться в Яме, теперь стало меньше. Правда, подобное меня почти не интересовало. Главное, я в Архейте!

Моя рука легла на плечо Рис. Девушка взглянула на меня и осторожно улыбнулась. Вроде ребенка, который еще не знает, принесет ли новое событие в его жизни радость или печаль. Мы вместе вышли из обители. И не успели сделать еще пары шагов, как увидели поджидающую нас троицу. Ту самую, что я периодически видел во снах.

— Здравствуй, Сергей, – произнес тот, что в середине, знакомым голосом, – наконец-то ты к нам пришел. Сказать по правде, мы тебя заждались. Итак, добро пожаловать к хорулам.

Он скинул капюшон и шагнул навстречу.

Все великое зарождается в тебе. В самом человеке. Есть простой, но довольно наглядный пример. Если яйцо разбивается изнутри – то это значит, что идет процесс созидания. Зарождения жизни. Если снаружи – наоборот, процесс разрушения, смерти. И все наши действия, так или иначе, в этом плане являются отображением нас самих. Того, что было зачато когда-то глубоко внутри каждого. А потом развилось.

Примерно так рассуждал Игош – главный хорул, или, как он себя называл: Голос третьего эфета. Что это еще за эфеты такие, мне еще представляло разобраться, но вот говорил новый знакомец очень убедительно. По его словам, хорулы лишь немного направляли меня, а шел я сам. Потому что у меня была потребность оказаться в Архейте. Конечно, блин. Ведь именно они послали одного из своих, чтобы он передал мне свои способности и сделал Игроком.

— Мы никого не посылали, это был личный выбор.

Ах да, забыл добавить. Игош был Сенситивом. Поэтому даже громко думать надо было осторожно.

— Что это значит? Личный выбор умереть?

— Понять человека всегда очень непросто. Порой для этого необходимо провести долгую работу.

— А ты человек? – зачем-то спросил я.

Вопрос был не праздный. Внешне Игош практически не отличался от меня. В смысле, как представителя вида. Типичный ирландец – огненно-рыжая шевелюра, лицо, усыпанное веснушками, вздернутый кверху нос. И взгляд дружелюбный, приветливый. Но было нечто необъяснимое, может, это интуиция мне подсказывала, что не все тут просто.

— Я с Мейра, если ты об этом, – усмехнулся Игош, – но, как вы успели заметить, мы не придерживаемся разных идеологических воззрений о неравноценности видов и рас. Дмитрий, к примеру, человек. Родился в твоем родном мире, больше того, в твоей стране.

— Ого, – удивился я. – Москва, Питер? Или из провинции?

Невысокий полноватый мужчина с направлением Сноходец с ехидцей посмотрел на меня, сложил руки на явно пивном животе и вкрадчивым голосом ответил.

— С Орской крепости я. Хотя, жизнь помотала. И в столице жил, застал на Сенатской попытку переворота. И на первом поезде в белокаменную ездил. Но потом махнул в глушь, на Урал. Погода в столице дрянная. Я хоть к тому времени и стал Ищущим, да все не мог привыкнуть к этой хмари вместо неба.