Книга Эффект Гуру, страница 4 – Наталья Ярошенко

— Ходила, но чем закончилось, не знаю.

Машина подъехала к освещенной неоном станции метро. Полина бросила беглый взгляд в зеркало заднего вида:

— Ну что, товарищ пассажир, – сказала она голосом уставшего таксиста. – Конечная. Выгружайся. Если что, тебя в офисе искать?

Он заерзал, словно сиденье было горячим:

— Да я… я ж к Уварову перехожу.

— Опа! – Полина протянула этот глухой звук, в её глазах вспыхнул живой хищный огонек азарта. – Одного шефа еще в землю толком не уложили, а ты уже крылышки смазал для нового полета? Мотивчик-то, Феодор, проступает прозрачненький.

Федя побелел и замер.

— Расслабься, шучу, – Полина вдруг улыбнулась, но получилась неприязненная гримаса . – Твое алиби железное. Ты не то что убить, а даже уйти от него не решался, хотя я видела, что из души воротило.

Её пальцы барабанили нервную дробь по кожаному ободу руля пока неловкий пассажир выкарабкивался из салона на мокрый тротуар. Дверь захлопнулась с глухим звуком. Полина не сразу нажала на педаль газа, какое-то время она сосредоточенно смотрела вдаль, в на её лице появилось выражение охотницы, готовящейся отыскать добычу.

Дома стояла непривычная гулкая тишина. Этот благословенный покой продлится от силы пару часов, пока муж не привезёт их маленькие сокровища из садика. Полина заварила себе крепкий кофе и уселась в своё любимое кресло-кокон, надеясь, что комфорт отговорит её соваться в это дело. Ворошить прошлое не хотелось, да и напоминало о сизифовои труде. Слишком уж сокровенные, а иногда и тёмные тайны знакомых ей людей пришлось бы поднять на свет. Вряд ли она решится опубликовать этот материал.

Но память вопреки воле уже листала страницы альбома прошлого. Вот они задорные и жадные до знаний на совместных семинарах. Мысли уносили её в густой влажный туман, что медленно оседал на горную поляну, окутывая каждую травинку серебристой дымкой. Полина зажмурилась, пытаясь слиться с этим волнующим воспоминанием.

Из молочного марева проступали силуэты. Люди вздымали руки, будто пытаясь прикоснуться к самой сути тибетских тайн. Постепенно проявлялись знакомые лица. Чётче всех лицо Гуру. Он стоял в центре круга, направляя поток мыслей медитирующих в единое русло. Именно после той поездки за ним и закрепилось это прозвище. Любое его слово в пронзительной тишине Тибета обретало весомость истины.

«Каждый человек, – звучал его обволакивающий голос, – воспринимает мир сквозь призму своего опыта. И чтобы выжить, люди строят на этом опыте систему верований».

Полина откинулась на подушку, пытаясь воскресить не только события, но и ощущение единства с природой. Тогда обливавшаяся потом группа карабкалась по крутым тропам, и они стали свидетелями поразительного зрелища. Человек с лицом, воплотившим в себе суровый пейзаж, впрягал мохнатого исполина-яка в древний плуг. Трудно было поверить, что им предстоит возделывать клочок земли, чудом прилепившийся на отвесном склоне.

И снова всплыл в памяти голос Гуру, прозвучавший тогда в горной тиши: «Жизнь этого человека и его семьи зависит от того, откликнется ли земля урожаем, не вырвет ли ветер семена, не убьёт ли мороз всходы. Тибетцы обожествляют природу не из сентиментальности, они связаны с ней кровно».

Полина глубоко выдохнула, возвращаясь в реальность. В такие минуты её сердце разрывалось между неприятием Гуру и острой почти физической тоской по таким мгновениям.