Книга Крысиный король, страница 31 – Валерий Шарапов

Лена резко остановилась, от чего Тимофей едва не натолкнулся на нее.

— Что ты хочешь этим сказать? – тихо, но жестко спросила она.

— А то и хочу, что дружеские связи с известным профессором и практикующим хирургом составят мне прекрасную протекцию в будущем. Я же для нас с тобой стараюсь, дуреха! – Его тон слегка потеплел. – Или ты хочешь двадцать лет ютиться в комнатке в общежитии? Моя жена, Елена Андреевна, достойна только самого лучшего. А мне, – тут он сделал паузу, – для того, чтобы успешно оперировать, необходим налаженный надежный и комфортный быт. Только так я смогу принести пользу обществу. – Он взял Лену за руку и поднес ее к своим губам.

— Все это некрасиво, как-то по-мещански, – скривилась Елена.

— Это не мещанство, а здоровый прагматизм. А ты, дорогая, все еще пребываешь в плену детского идеализма. Но ничего, женщинам это даже идет. – Он притянул к себе девушку и поцеловал в щеку.

Впервые за весь год ухаживаний ей не понравился этот знак внимания Тимофея.

— Ну что, я прощен? Идем сегодня на танцы в Летний сад? – заискивающе спросил он.

Лена чуть помолчала, глядя в сторону. Звонок уже прозвенел, и дверь в ее аудиторию вот-вот должна была закрыться.

— Нет, прости. Сегодня я нужна родителям, – соврала она.

Она слегка оттолкнула его с дороги и забежала в аудиторию, стараясь успеть до того, как он начнет ее уговаривать.

— Тогда завтра? – успел крикнуть он ей вслед, но ответа так и не получил.

* * *

Комната в общежитии Васильева ничем не отличалась от сотен других таких же. Небольшая, прямоугольной формы, она вмещала в себя только все самое необходимое для жизни молодого специалиста. Кровать, стул и стол с книжной полкой над ним. Да компактный шкаф для одежды. Казалось бы, что еще может уместиться в этом помещении? Но комната пропавшего портного изрядно удивила. Окно от посторонних глаз закрывал простой белесый тюль с замысловатым цветочным узором. Кровать была аккуратно застелена тканой дорожкой, какие Плотников видел в детстве.

Над кроватью висели репродукции картин. Плотников приблизился, чтобы как следует их рассмотреть. Сбоку на карточке было подписано название картины и музея, где она хранилась. Подборка была разнообразной, не отличавшейся какой-то пристрастностью к эпохе или стилю. Тут была и «Мадонна Литта» Леонардо, и «Последний день Помпеи» Брюллова, и портрет крестьянской девочки авторства Бурлюка. Дальше шли пейзажи, которые Плотников разглядывать уже не стал.

Книжных полок у Васильева было несколько. И почти все заставлены профессиональной литературой, связанной с деятельностью Васильева. Книги по конструированию одежды стояли рядом с теми, что рассказывали об истории костюма. А еще две полки были заполнены папками, в которых Васильев скрупулезно делал коллажи из журнальных иллюстраций и собственных рисунков. Там были детали одежды, быта, целые жанровые зарисовки.

— Во дает! – восхитился Михалюк. – Талантище! А это у него откуда?

Он потянулся к стопке журналов с иностранными названиями. Разрисованные цветные обложки обещали их обладательницам точеные фигуры и броские наряды.

— Хороший вопрос, Стас, – похвалил Плотников. – Нужно вплотную заняться разработкой знакомых этого нашего пропавшего.

— Андрей Геннадьевич, – встал с корточек Миролюбов, – смотрите, что нашел. – Он открыл амбарную книгу. – Скрупулезный человек этот Васильев. Все свои траты записывал. Приход, расход…