Книга Лето, когда я встретила тебя, страница 108 – Пом Пинун

Тот самый день

День, когда заканчивается второе данное мне чудо. Вспомнились слова Ёрым, что в последний день жизни она хочет съесть на улице токпокки и выпить пива. Следуя ее желанию провести этот день, за два часа до полуночи я сел на скамейку у знакомого супермаркета. Воткнул трубочку в банку с пивом, сделал несколько глотков и слушал песни Джейн. Включил телефон, который не включал несколько дней, – там были десятки пропущенных звонков и сообщений от Ёрым.

Времени почти не оставалось, я, не убирая еду, бросился в театр. До сих пор я прятался, но в последний день хотел, пусть издалека, запечатлеть ее в своих глазах. В темном зале маленького театра я устроился на незаметном месте. Когда увидел Ёрым, сидящую за пианино, сердце горячо забилось. Она положила свои красивые руки на клавиши и начала играть. Это была песня Джейн, и я зашевелил губами в такт мелодии.

Стоп, но эта песня… Точно, она вышла незадолго до моей смерти. Ёрым знает песню, которая выйдет только будущей зимой. И лишь теперь загадка разгадалась: почему я снова вернулся в прошлое.

От счастья, что ты жила, не забывая меня; от переполняющего чувства, что последний год ты посвятила мне; от боли, что этот миг, когда я вижу тебя, – последний, – в моем сердце смешались разные чувства, а на глазах выступили слезы.

Та Пэк Ёрым, что осталась после 65 дней после…

Два месяца спустя после начала семестра. Мы шли обедать, и Хечжи толкнула меня локтем.

— Ёрым, это ведь она? Каыль… или как там ее. Мы-то думали, Юхён хороший человек, а чем все кончилось? Может, пойти и высказать все?

— Хватит, она теперь нам никто. Мне все равно.

— Ну и ладно. А то я уж думала… Обидно все равно.

Хечжи громко сказала это, чтобы та услышала. Каыль обернулась, слегка покосилась на нас и пошла дальше.

— О, ты посмотри на нее! Ёрым, пожалуй, я все-таки пойду скажу пару слов. Если ты не хочешь, я сама. Пойдешь или я сама?

— Хватит, правда, все в порядке. Слушай, ты купила себе MP3-плеер?

Из сумки Хечжи свисал белый провод наушников.

— Ага. Купила в выходные. Хочешь послушать?

Хечжи достала из сумки желтый MP3-плеер. Из наушников полилась песня Джейн.

«Я пишу эти строки, старательно подбирая слова, – дойдут ли они до тебя? Улыбнешься ли ты, читая это письмо?»

— Классный звук, правда? Эй, Ёрым, ты чего плачешь?

Слова Хечжи заставили меня осознать, что я плачу. Вытирая капли, падающие на щеки, я сказала:

— Хечжи, извини, я пойду.

И со всех ног побежала в ту сторону, куда ушла Каыль.

— Каыль, подожди минутку! Поговорим!

Запыхавшись, я схватила ее за плечо. Она посмотрела на меня с недовольным лицом.

— О чем нам с тобой говорить?

— Извини. Но я должна кое-что у тебя спросить. Юхён… Как там Юхён?

— Не знаю. И не хочу отвечать, – буркнула она сердито.

— Я знаю, что это бестактно. Но нельзя ли мне просто узнать, что у него все хорошо? Мне правда, правда очень жаль, что я спрашиваю.

Волосы ее развевались на ветру, а из моих глаз хлынул поток слез, с которым я не могла справиться.

— Какой теперь в этом смысл? И я правда ничего не знаю.

— Не знаешь? Вы расстались?

Каыль, словно не веря ушам, тяжело вздохнула и посмотрела на меня ледяным взглядом.

— Вы такие… такие плохие люди, знаете? Что вы ко мне прицепились? Чем я так провинилась, что вы втягиваете меня в свои любовные разборки?

— Что? О чем ты?

Я вытерла слезы рукавом и посмотрела на нее.

— Ты до сих пор не поняла? Какой же он жестокий… Я никогда не встречалась с ним. Это он попросил меня притвориться, будто мы вместе уезжаем по обмену. Я думала, если так сделаю, он обратит на меня внимание, а он по-прежнему видел лишь тебя. Только сделал мне больнее.

Из ее красивых глаз тоже капали слезы. От невероятных слов, слетевших с прекрасных уст, мое лицо исказилось.

— Что это значит…

— Не втягивайте меня больше в это. И не пишите. Меня тошнит от всего этого.

— А… ты знаешь, где Юхён? Есть какие-нибудь догадки?

— Не знаю, понятия не имею. Может, и правда уехал по обмену, он не берет трубку. Два месяца назад, когда мы последний раз связывались, он сказал что-то… Ах да, говорил, что едет на Каосан роуд.

— Каосан роуд…

Увидев меня, погруженную в раздумья, Каыль развернулась, чтобы уйти, а потом снова окинула меня взглядом и сказала:

— И еще, я не хотела говорить, чтобы не ронять свое достоинство. Знаешь, что сказал Юхён, когда я снова призналась ему в чувствах после окончания спектакля? Он сказал, что хочет жить в вечном лете. В месте, где нет четырех сезонов, он хочет жить в лете. Знаешь, как это унизительно для меня?..