Книга Возвращение домой, страница 50 – Велена Князь

— Сегодня она у нас на удивление спокойная, — заметил Людомир.

— Сглазишь, — ответила я, потому что каждая мать знает: как только скажешь, что ребёнок спокойный, он тут же докажет, что это не так.

— Я не верю в приметы.

— Ты инспектор, ты должен верить в статистику.

— Статистика говорит, что дети орут в самый неподходящий момент.

Стеша посмотрела на отца долгим, внимательным взглядом, будто оценивала его оптимизм, а потом звонко рассмеялась — так заразительно, что все невольно улыбнулись.

— Слышишь? — сказала я. — Она смеётся над твоей статистикой.

Людомир промолчал, но я заметила, как дёрнулись уголки его губ.

Зал Совета был украшен по-праздничному. Стены мерцали золотом, и казалось, что мы находимся не в зале заседаний, а в каком-то древнем храме, где совершаются важные таинства. Старейшины — Евгения Аркадьевна, Пётр Семёнович и Степан Ильич — были в парадных мантиях, расшитых серебряными нитями и магическими символами.

— Встаньте ровно! — скомандовала Евгения Аркадьевна. — Ребёнка держите крепко!

— Держу, — сказал Людомир.

— Хорошо, — она кивнула. — Крёстные — вперёд.

Лилит и Лёша вышли вперёд. Лёша был бледным, но держался, а Лилит — спокойной, как всегда.

— Вы, — Евгения Аркадьевна посмотрела на Лилит, и её острый взгляд, казалось, пронзал насквозь, — обязуетесь заботиться о ребёнке и наставлять его на пути магии?

— Обязуюсь, — сказала Лилит.

— А вы, — она посмотрела на Лёшу, — обязуетесь поддерживать ребёнка в трудную минуту и помогать родителям?

— Обязуюсь, — твёрдо сказал Лёша.

— Тогда подходите к купели.

Купель стояла в центре зала — древняя, каменная, с вырезанными на ней символами. Внутри пульсировал золотистый свет — мягкий и тёплый.

— Что это? — спросила я.

— Магия рода, — пояснил Пётр Семёнович. — Она примет ребёнка.

— А если не примет?

— Примет, — успокоил его Степан Ильич.

Людомир опустил Стешу в купель. Малышка не заплакала — она смотрела на светящиеся нити, которые обхватили её, закружились вокруг, поднялись вверх, и тянула к ним ручки, хватала воздух, смеялась.

— Принята, — сказала Евгения Аркадьевна.

— Принята, — повторил Пётр Семёнович.

— Принята, — заключил Степан Ильич.

Свет погас. На запястье Стеши, чуть выше крошечного кулачка, появилась тонкая золотая нить — метка рода, которая будет гореть всю жизнь, напоминая, кто она и откуда.

— Теперь она официальная наследница гостиницы «Три Посоха», — сказала Евгения Аркадьевна. — Можете забирать.

Людомир взял Стешу на руки, она чихнула и улыбнулась беззубым ртом. И все в зале — даже строгая Евгения Аркадьевна — улыбнулись в ответ.

Лилит облегчённо выдохнула и тихонько взяла Лёшу за руку.

Пока старейшины подписывали документы, Лилит и Лёша вышли в коридор. Я пошла за ними, потому что у Лёши осталась Стешина погремушка — они стояли за колонной и… целовались.

— Ребята, нам пора, — сказала я, вежливо прокашлявшись, чтобы не спугнуть.

— Уже идём, — ответила Лилит, поправляя волосы.

Они вышли из-за колонны, держась за руки, и я заметила, что Лёша уже не краснеет — он улыбается.

Дома нас уже встречали.

Первым делом Шустрик влетел в колыбель, улёгся рядом со Стешей, обвил хвостом её ручку и замер, как будто охранял. Стеша, которая всю обратную дорогу дремала, приоткрыла глаза, посмотрела на своего фамильяра и снова закрыла — спокойная и довольная.