Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 38 – Александр Шугарт

Печать на запястье под рукавом не жгла, но вдруг стала тяжелой, будто под кожу легла маленькая холодная монета. Я потерла ее большим пальцем, нахмурилась и уже хотела вслух сказать договору все, что думаю о его новых способах портить людям день, когда перед глазами вспыхнуло странное ощущение дождя. Чужого, далекого, холодного, бьющего по каменной мостовой, черной крыше экипажа и воротнику темного камзола.

Я замерла, прислушиваясь уже не к дому, а к себе. Это было, скорее, чужое состояние, почему-то впущенное внутрь меня без спроса. Холодные пальцы в мокрых перчатках, усталость в теле, раздражение от долгого ожидания у старого здания с узкими окнами. А еще упрямое, совершенно драконье нежелание признать, что стоять под ливнем несколько часов — плохая идея даже для лорда Валльгарда.

— Нет, — сказала я очень медленно, глядя на запястье. — Договор, если ты решил, что после туфель, печаток и сеновала нам не хватает еще обмена погодными условиями, то я официально заявляю: ты мерзкая маленькая сводня с отвратительным чувством личных границ.

Печать, конечно, не ответила, потому что древнее право было достаточно трусливым. Зато холод пошел глубже, и я вдруг точно поняла: Рейнар не просто где-то занят. Он стоит под дождем, усталый, мокрый, раздраженный, и почему-то я мерзну вместе с ним.

К вечеру дождь добрался и до неба над поместьем, будто весь день шел за Рейнаром по пятам и наконец нашел правильный адрес. И я уже стояла в холле, завернутая в шаль и злая на себя настолько, что готова была лично выйти на крыльцо и отругать не только дракона, но и погоду.

Карета остановилась у ступеней, слуга распахнул дверь, и Рейнар вошел в дом мокрый. То есть, совсем, до нитки. Темные волосы прилипли к вискам, воротник камзола потемнел, по плечам стекала вода, перчатки были в разводах. Но, разумеется, лицо оставалось таким спокойным, будто все это произошло не с ним.

И вот это спокойствие меня почему-то добило сильнее всего. Вот что за мужик? Почти валится с ног, но все еще выглядит так, будто собирается дать распоряжение дождю уйти куда подальше. Рейнар увидел меня, чуть замер у входа и уже открыл рот, явно собираясь произнести что-нибудь вроде “нет причин для беспокойства”, поэтому я сделала единственное разумное.

— Молчите, — сказала я, подходя ближе и чувствуя, как собственный озноб превращается в новую порцию злости. — Если вы сейчас скажете, что все под контролем, я укушу. Не знаю еще кого именно, но выбор в этом холле небольшой, а вы стоите ближе всех.

Дворецкий, который шел следом, сделал вид, что не услышал угрозы хозяину дома. Лиза выглянула из бокового коридора, увидела Рейнара, увидела меня и немедленно заинтересовалась вазой так страстно, будто всю жизнь мечтала изучать именно ее.

Рейнар медленно снял перчатки, и выдохнул.

— Это всего лишь дождь, госпожа Астерен.

— А я всего лишь женщина, которая сегодня днем мерзла в теплой гостиной, пока кто-то изображал мокрую статую у старого здания Совета, — ответила я, забирая у него перчатки и тут же передавая дворецкому. — Поздравляю, лорд Валльгард, ваша привычка не беречь себя теперь доставляется мне через печать.

Я увидела, как на миг изменилось лицо, взгляд опустился к моим рукам. И если бы не была так зла, то, возможно, смутилась бы от того, что Рейнар понял: я стояла здесь не от скуки и не потому, что люблю встречать мокрых драконов в холле.