Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 64 – Александр Шугарт

В комнате стало так тихо, что я услышала, как в камине осыпался уголек. Что-что, простите?

— Я, — сказала, указав на себя.

Миль посмотрел на меня через очки.

— Да. Вы.

Смешно. Я столько дней злилась, что меня назвали самым дорогим родовым сокровищем, почти козой, объектом, спорным имуществом. А теперь оказалось, что древняя дрянь хотя бы в одном была точна: для южного склона я действительно была самым важным. Ключом.

— Поэтому они хотели склон… Не из-за винограда, и папа узнал правду.

— Похоже, да, — согласился Миль. — Он запросил старые межевые приложения, потом отказался продавать землю. После этого начались странные долговые цепочки, ускоренные требования кредиторов, предложения через посредников. После его смерти давление усилилось.

— Родственники — просто пешки, — добавил Рейнар. — Им показали легкую долю и подтолкнули. А договор был ловушкой.

Миль кивнул на долговой договор.

— Именно поэтому подделка сработала. Обычные чернила не могут изменить смысл уже подписанного договора. Даже сильная магия оставила бы след грубой подмены. Но у Совета есть особые смысловые чернила, их используют для исправления реестровых ошибок до заверения. Они меняют то, как древнее право читает формулировку.

— То есть мама видела одно… — мне стало мгновенно мерзко.

— А печать прочитала другое, — сказал Миль. — Но ваша семейная копия сохранила исходные слова, и формулировка “все самое дорогое” не случайна. Она должна была вытянуть именно живую привязку, потому что для земли самое дорогое — не урожай и не бочки, а тот, кто открывает источник.

Рейнар отошел от стола к окну, будто ему нужно было расстояние, чтобы не сломать что-нибудь в кабинете Миля.

— Если бы неизвестный покупатель выкупил долг первым, ты оказалась бы у него. Через Совет он мог бы назначить хранителя, обследовать склон и использовать тебя для открытия источника. Я купил долг раньше, и ловушка сработала на меня.

— А Роут не ожидал, что ты будешь сопротивляться.

— Он ожидал… что любой дракон сочтет временное владение женщиной… интересным.

Меня передернуло от отвращения к Роуту и Совету. К людям, которые строили планы на чужой крови.

— Роут и неизвестный покупатель, — сказал Миль, доставая еще одну бумагу. — Теперь можно предположить связь. Посредники по долгу выводят на торговый дом “Сальвис”. Формально он давно не принадлежит магистру Роуту, но титул лорда Сальвиса перешел к нему по материнской линии. Владение переписано на племянника, управляющий — бывший советский секретарь.

— И он нервничает, — сказала я.

— Именно. Нервные люди совершают ошибки. Приходит лично, называет ледяной колодец, угрожает родственникам. И главное — торопит обследование. Значит, ему нужно попасть к источнику до того, как мы представим старший договор.

— Завтра комиссия не должна войти к колодцу первой. Мы можем отказать? — дракон повернулся к нам.

Миль помрачнел.

— Полный отказ даст им право обвинить Астерен в препятствии обследованию. Но есть другой путь. Основная наследница может заявить первичное родовое право на проверку источника до допуска внешней комиссии, если есть основания полагать угрозу жиле. Основания у нас есть: порча бочек, подделка договора, давление на представителя, исчезновение архивов.

Рейнар подошел ближе и протянул мне руку, просто раскрытую ладонь. Я вложила пальцы в его, чуть сжав.