Книга Бестселлер на троих, страница 65 – Маргарита Климова

Так и мои воспоминания о той ночи постепенно затягивает поволокой прошлого. Мелкие нюансы подстёрлись, оставив в памяти лишь фантомные ощущения. Иногда мне кажется, что я придумала её, но просыпаясь среди ночи в возбуждённом состояние, долго выравниваю дыхание и успокаиваю взбесившееся сердце от слишком явных касаний. Не придумала. Не сон.

Знаете, это как жизнь, полностью лишённая сладкого. Неосознанно ты вспоминаешь тот божественный торт, съеденный на давно забытый праздник. Он тебе снится и, просыпаясь, ты всё ещё чувствуешь его вкус на языке. Так же и с качественным сексом, особенно в моменты голодовки.

Мне остаётся только идти по петляющей памяти и по крупинкам описывать произошедшее в книге, смешивая правду и фантазии. Незаметно моя история из любовного треугольника перетекает в более запретную и непонятную любовь. Эротические сцены слишком смелые даже для моего закалённого восприятия. Перечитывая их, ловлю себя на ужасающих мыслях. Хочу повторить всё, что произошло в темноте.

Мама просит дать ей ознакомиться с историей, а мне стыдно показать неотредактированный текст. Да и если вырезать для неё постельные сцены, то сюжет теряет весь смысл. Отговариваюсь, вру, что сырой материал с непрописанными нюансами, а сама надеюсь уехать раньше, чем допишу.

Неделя тишины и продуманного покоя. Возможность заново узнать себя, шокироваться и принять. Поражаюсь, как я прожила десять лет в мутном браке по расписанию. Секс раз в три дня в девять вечера, протяжённостью семь-восемь минут, потому что Серёже рано вставать на работу и ему до десяти надо лечь спать.

Минимум ласк, краткосрочная прелюдия, он на спине с любимой фразой: «Устал, сделай всё сама». После что-нибудь сладенького для восстановления энергии, сигарета, поцелуй в лоб и пожелание на ночь написать очередной шедевр.

И ведь я спокойно смотрела, как он в семейниках поедает пирожное, слизывая с губ шоколадный крем, вытирала со стола крошки, мыла посуду, сидела на кухне до рассвета, расписывая совсем другой секс, зевая, готовила завтрак, провожала и ложилась на несколько часов поспать, считая эти сухие отношения нормой.

Боже, да я же умирала полгода, когда муж лишил меня пресности и серости, когда выбросил в непривычный и в незнакомый мир. А он, оказывается, спас меня от унылой жизни, высасывающей соки из меня и умение радоваться. Страшно, но так живут многие, загнав себя в раковину, где стены жмут, потолок бьёт по голове, а счастье какое-то придуманное и, чаще, только во сне.

На десятый день моего добровольного заточения по дому прокатывается трель дверного звонка. Папа недовольно отрывается от еды, небрежно вытирает руки о домашние штаны и выходит выяснить, кто посмел отвлечь его от любимого пирога. Через пару минут возвращается, обнимая букет белых пионов и прижимая к груди коробку конфет.

— Курьер передал для Аниты Тумановой, — переводит на меня удивлённый взгляд. — У тебя кто-то появился?

Отрицательно мотаю головой, тянусь к цветам и осматриваю на предмет карточки или записки. Ничего не нахожу, и первое, что долбит в мозг — Сергей не успокоился. Только он мог вычислить мои координаты, не найдя в квартире, и только он в реале называл меня Тумановой.

— Если они от твоего бывшего ушлёпка, то я не поленюсь съездить в город и переломать ему кости, — стискивает кулаки и крутит шеей, демонстративно щёлкая суставами.