Книга Не свой, страница 63 – Маргарита Климова

— Я вызову скорую, — не выдержал Рогов, активируя трясущимися пальцами телефон и роняя его тут же на пол. — Может мы её обварили?

— Вода была тёплой, — ровно ответила, прижимая к себе Машуню и подкачивая её. — Я два раза проверяла.

— Тогда несвежая смесь. У неё отравление, — поднял аппарат и с удвоенной силой заковырялся в нём. — Ноль три или сто двенадцать?

— Нормальная смесь, — рявкнула, проглатывая скопившийся в горле ком. — И скорая не нужна. У неё адаптация. Показывает свой характер.

— Какой характер? Ей меньше месяца, — посмотрел на меня как на недалёкую Савелий. Не хватало только покрутить указательным пальцем у виска.

— Поверь, дети начинают манипулировать родителями с утробы, — устало села в кресло, не переставая раскачиваться из стороны в сторону. — Давай ты попробуешь взять Маню на руки.

— Совсем рехнулась, — испуганно отскочил и снова приземлил телефон на пол. Если бы не ковёр, который расстелили для комиссии и не успели убрать, к экрану, скорее всего, пришёл бы писец. — Я и так в неадеквате. Хочешь, чтобы упал в обморок с ребёнком в обнимку?

— А у меня уже сил нет, — всхлипнула, чувствуя свою беспомощность. — Мне бы отдохнуть минут десять.

— Ануш, милая моя, но не могу я, — Савелий встал перед нами на колени и обнял меня, накрывая собой Машу. — Завтра попробую, а сегодня…

— Помолчи, — перебила его, слыша, как затихает малышка. — Кажется, засыпает.

— Слава тебе Господи, — радостно зашептал Савелий, отлипая от нас.

Но стоило ему отодвинуться от Маши, как она сразу пошла на второй заход. Рогов испуганно вернулся назад, и Машуня тут же обиженно что-то промямлила на своём языке, рвано вздыхая.

— Не смей подниматься, — прошипела, опуская кроху на колени и прикусывая губу, чтобы не взвыть от ноющей боли в конечностях. — И не шевелись.

Мы так и сидели неловко переплетясь, пока Маша не уснула. Но вот парадокс, как только Савелий отстранялся, так она начинала корчить моську и жалобно всхлипывать. В хозяйскую спальню мы передвигались сиамскими близнецами, зажав между собой ребёнка. И спать ложились в том же положение.

Вот так, лёжа в обнимку с Роговым, ощущая на своей талии его горячую ладонь и лёгкое поглаживание подушечками пальцев, прижимая к себе Машеньку и дыша её сладким запахом, я поняла простую истину. Если бы Савелий изъявил желание, я приняла бы его как мужчину, как мужа, как главу семьи. И пофигу, что он не свой.

Савелий

Всё-таки, жизнь странная штука. Всегда предпочитал девиц модельной внешности — ноги от ушей, грудь с силиконом, губы с какой-то хернёй и вывернутые наизнанку, бёдра узкие и жопа как орех. А тут лежал и млел от объёмной мягкости, от природной натуральности и от этих манящих губок, что всегда ускользали от меня в самый интересный момент.

Ануш и Маня давно спали, а меня терзали насущные мысли. Понимал, что не смогу самостоятельно вырастить дочь. Теоретически, конечно, смогу, но в реальности неполноценно, не додав самого важного, материнского. А девочкам, не получившим женскую ласку и не видевшим перед собой ту, с которой можно брать пример, приходилось очень сложно.

Вот здесь и назревал тот заковыристый ответ, что навязчиво лип при вопросе о будущем. Все мои мечты прожить до старческого радикулита в свободном полёте, щипая и топча курочек, куролеся без обязательств, рушились на глазах.