Книга Полюби меня такой, страница 18 – Маргарита Климова

— Джей… Спасибо что успел… — слова даются с трудом. Шепчу пересохшими губами и не могу оторвать от него взгляда. — Спасибо что спас…

— Я не успел, — качает головой, и в глазах появляется тоска. — Я не смог тебя спасти от этой мрази. Но я всё сделаю, чтоб больше никогда тебе не было больно. Ни на шаг не отпущу.

— Мой американский герой, — пытаюсь улыбнуться разбитой губой. — Не отпускай. Только дай попить.

Небольшой глоток воды раздирает горло. Боль в теле накрывает очередной волной усталости. Засыпаю от лёгкого поглаживания руки, такого успокаивающего, обещающего, что теперь всё будет хорошо.

Следующий всплыв с глубины сознания сопровождается только болью в груди. Низ живота слабо даёт о себе знать, а в голове, кроме тумана ничего не осталась. Думать и пережёвывать о случившемся никаких сил нет. Жалею, что вышла за Андрея замуж? Нет! Он подарил мне Алёшку! Жалею, что не рассмотрела его гнилую душонку? Да! Если-бы знала, давно развелась и привлекла-бы к процессу Максима! А всё, что случилось — плата за ошибку. Большая плата, но в сравнение с мировым уровнем незначительная. Поэтому основная задача забыть и не омрачать этим дальнейшую жизнь. В спокойном смирении я пошла в мать. Она всю жизнь всех прощает и высасывает счастье из любой хрени. Мать её всю жизнь ремнём воспитывала — ей было тяжело справится с большим количеством детей, брат бухал и руки распускал — плохая генетика, муж гулял и не уважал — недостаточно любви и ласки со стороны жены. А так все вокруг белые и пушистые. Просто обстоятельства мешают проявиться пушистым качествам. И я такая-же дура. Но так легче оберегать душу от окружающего дерьма.

Джей по-прежнему сидит у моей кровати, поглаживая руку и прожигая щенячьим взглядом. Капельницу и провода убрали, пищащий звук перестал простреливать тишину палаты.

— Сколько я спала? — хриплю наждачным горлом.

— Часов двадцать. Выспалась поди? — шутит мой американский подарочек. — Пить?

— Да, — с удовольствием поглощаю прозрачную жидкость из трубочки. — Как мой малыш?

— Скучает. Но Даша с Алёнкой его развлекают. По крайней мере отец так сказал.

— Ты всё время сидел здесь? — приподнимаю руку, дотрагиваясь до колючей щеки.

— Я же сказал ни на шаг не отпущу, — отшучивается Джейк. — С собой носить пока нельзя, приходится сидеть.

— Я счастлива, что ты здесь, со мной, любимый, — тепло затопляет грудь, и хочется сказать всё, что накопилось внутри.

— Я счастлив, что я здесь с тобой, любимая, — прижимается губами к ладошке. И нежный, голубой взгляд с вкраплениями бирюзы, обволакивающий меня. Моя Доминикана.

— Марина Денисовна, как вы себя чувствуете? — прерывает наши голубые нежности Борис Евгеньевич, главный врач сего царства.

— Всё хорошо, Борис Евгеньевич. Дышать только больно и слабость к кровати прижимает, — пытаюсь отвечать бодро.

— Ничего, ничего. Рёбра срастятся и болеть перестанет, — улыбается он. — Сейчас психолога к Вам отправлю.

— Зачем мне психолог? — недоумеваю я.

— Как зачем? Вы, Марина Денисовна, стали жертвой бытового насилия. В таких случаях беседы с психологом очень помогают, — просвещает мой недалёкий мозг.

— Я не стала жертвой не бытового насилия, а совершённой глупости, — пытаюсь спокойно донести свою точку зрения. — И в этом случае мне помогут в моей семье. Кстати. Я очень хочу, как можно быстрее попасть в свою семью. Когда меня выпишут?