Книга Полюби меня такой, страница 47 – Маргарита Климова

— Мариш, милая, добрая, любимая, — лебедю, в надежде договориться и обойтись малой кровью. — Давай обеда дождёмся и отец всё, всё расскажет.

— Хорошо, — прищуривается, сканирую мой испуганный, жалкий вид. — Не попадайся мне на глаза до обеда, америкашка! Российская граница временно закрыта!

На этих словах цепляет поднос с завтраком и исчезает в направлении спальни, в которую мне вход закрыт, временно. В общем- то обошёлся малой кровью, только осадочек остался. Поднимаюсь к отцу, надеясь пересидеть грозу там, но нарываюсь на разъярённую мачеху и понимаю, что отец тоже стоит по стойке смирно, а ещё его волосы и мозги.

— Пап, — захожу в гостиную. — Может не будем ждать до обеда? И не доживём мы до него.

— Да, — тяжело вздыхает. — Этим бабам надо всё и сразу. Зови свою мегеру, а я пока всех на кухне соберу.

Рине пишу сообщение, боясь спуститься вниз, и прохожу на кухню, занимая руки приготовлением кофе. Конечно не так ароматно и слюнещипательно, как у Дарьи, но в данной ситуации и мои помои сойдут.

Собираются все быстро. В течении десяти минут стулья заняты встревоженными, сонными телами. Моя фурия приходит с Лёшей, недовольно потирающим глаза. Все сосредотачивают взгляды на папе, а я радуюсь, что не являюсь здесь старшим.

— Ребята нашли стрелка, — монотонно, сохраняя спокойствие, повествует отец. — Его застрелили при задержании, и заказчик остался неизвестен. Поэтому охрана остаётся в полном составе, а вы ограничены в передвижении.

— И? — Дарья пытливо сканирует мужа и меня. Я весь сжимаюсь от её взгляда. Ведьма! Такая маленькая, хрупкая, а взгляд прожигает чернотой!

— И всё, — отец передёргивает плечами от её тяжёлого взгляда, и спешит уткнуться в кофе, делая вид, что вкуснее помои не пил.

— Орлов! Я по-твоему дура?! — прищуривает глаза, задерживая молнии, грозящие покарать всех вокруг. — С таким сухим и супердлинным рассказом мне мог, и следователь позвонить!

Поджилки явно в напряжении не только у меня. Отец сползает со стула и ссутулившись идёт в кабинет. Возвращается оттуда с пачкой злосчастных фотографий.

— Лена была связующим звеном между стрелком и заказчиком, — похоронным тоном сообщает он. — Та мразь, что… В общем та сука, которую мы все знаем.

— Где она? — тихо спрашивает Даша, поднимая бледное лицо от пачки, расползшейся по столу.

— Исчезла, — папа подходит к ней и обнимает за плечи, притягивая к груди. — Её ищут, и обязательно найдут.

— Это ведь она? — Даша смахивает так не вовремя появившуюся слезинку. — Она устроила ту аварию?

— Всё указывает на то, — папа накланяется ниже и целует её в макушку.

Нас они больше не замечают, погрузившись в свои тяжёлые воспоминания. Боясь помешать, тихо испаряемся с кухни. Все молчат, погрузившись в себя. До всех дошло, на сколько всё хреново.

Марина

Увидев фото, я оторопела. Трудно осознать, что слежка за нами ведётся почти-что год. Нас планомерно изучали, подбираясь достаточно близко. Страх за сына, себя, родных острым лезвием распарывает грудь. Ощущение, что это никогда не кончится, накрывает с головой. Уйдя от родителей, передаю Лёшу Джейку и ухожу в ванную. Мне надо побыть в тишине, поплакать, подумать, смириться. Перед глазами встаёт Макс, лежащий сломанной куклой, мама, истекающая кровью, делающая последние, жалкие попытки дышать. Я очень боюсь. Мне страшно до онемения в ногах. Кажется, где-то в подкорках, я пожалела, что мама встретила Макса. Моя тщедушная душонка испугалась сильнее меня и попыталась найти виновных в ближайшем круге. И ближе всех оказался Максим. Самой стало тошно от этих мыслей. Стою под прохладным душем и закапываю подальше грязь, вылезшую от страха.