Книга Полюби меня таким, страница 66 – Маргарита Климова

Туман чернеет, клубиться, поглощая Максима. Судорожно ищу его на земле, но там пустота. Кричу «Нет!» и выскальзываю из сна.»

Лежу на кровати в больничной палате. Слева пищат мониторы, справа капельница. Низ живота тянет, в голове тупая боль, вызывающая тошноту. Боюсь пошевелиться и спровоцировать рвоту. Нащупываю кнопку вызова и жму. В палату тут-же влетает медсестра. Проверяет датчик, уровень оставшейся жидкости в капельнице.

— Где я? — сиплю и морщусь от боли в горле.

— В больнице, — информирует девушка, не отрываясь от осмотра.

— В какой больнице? — не отстаю от неё.

— В хорошей, — направляется к выходу. — Сейчас врача позову.

Из разговора с врачом узнаю, что лежу в платной клинике, в состоянии угрозы выкидыша и вставать мне ни в коем случае нельзя.

— Кто занимался моим переводом? — с надеждой задаю вопрос.

— Геннадий Константинович.

— Могу я его увидеть?

— Я передам, чтобы он зашёл. Но помните, что Вам нельзя нервничать.

Через пару минут в палату заходит Гена. Бледный, осунувшийся с синяками под глазами.

— Дарья Александровна. Как хорошо, что у вас всё обошлось, — улыбается Гена.

— Ген. Что с Максом?

— На операции. Вторая за сутки, — опускает глаза. — Вы только не волнуйтесь. Он сильный. Он справится.

— Гена! Не беси меня! — повышаю голос. В горле ком. — Что с Максом?!

— Множественные переломы, — говорит тихо, присаживаясь на край кровати. — Врачи делают всё возможное. Последствия ещё не известны. Исход операции тоже.

Захлёбываюсь слезами. Аппарат громким писком давит на уши. В палату вбегает персонал. Выталкивают Гену и вкалывают что-то в плечо. Уплываю в мутную серость и боюсь из неё вылезать. Боюсь услышать, что Макс не пережил операцию. Боюсь узнать, что никогда его не увижу.

Прихожу в себя ночью. В кресле рядом с кроватью сидит Маришка.

— Мариш, зая. Зачем ты здесь? — шепчу ей. — На кого Лёшку оставила?

— С ним Андрей сидит. Не волнуйся мам, — плачет дочь. — Ты нас очень напугала. Как себя чувствуешь?

— Хорошо, Мариш. Пить хочу, — закрываю глаза. Не знаю, что сказать дочери, как объяснить моё состояние.

— Мааам. — тянет она, хватая мою руку. — Мы очень рады, что ты подаришь нам братика или сестрёнку. Только сохрани и обязательно подари. И бойфренда твоего примем. Так что не дрейфь. Для нас главное — твоё счастье.

— Всё! Хватит сырость разводить! — вытираю мокрые щёки. — Вы у меня самые лучшие дети. А теперь чеши домой к мужу и сыну. За мной есть кому следить.

Четыре дня! Вечность! Мой ад!

Макс в коме, а врачи разводят руками. Три операции, лучшие специалисты и мрачная неизвестность. Врачи в один голос говорят, что если Максим и выйдет из комы, то скорее всего не сможет ходить. Мне очень страшно. Я не боюсь всю жизнь провести с калекой. Боюсь провести её без любимого мужчины.

Я настояла на переезде в его палату. Пришлось поскандалить и привлечь на свою сторону Гену и Ларри. Кровать поставили у стенки и теперь я лежу с иглой в вене и боюсь оторвать взгляд от Максима. Каждый вечер я его протираю и брею. Гена предлагал свою помощь, но я не хочу, чтобы его касался кто-то кроме меня.

Угроза потери ребёнка остаётся минимальной и мне разрешили вставать. За окном стемнело, обходы, уколы закончились, сижу на краю кровати и считаю каждое поднятие грудной клетки на вдохе. Решаюсь прилечь рядом, положив голову на грудь. Мне это необходимо. Я обманываю себя, что он всего лишь спит и утром проснётся. Закрываю глаза, вспоминая, как совсем недавно нежилась в его крепких объятиях. Проваливаюсь в дрёму и кажется сквозь сон, что Макс обнимает меня. Его рука поглаживает спину и это так здорово. Не хочу просыпаться.