Книга Аква Маррин, страница 65 – Людмила Жукова

И тут в мозгу словно что-то щёлкнуло. Это не просто ребёнок или моя детская версия, а моя способность! От осознания невольно плюхнулась на пятую точку, по привычке скрещивая ноги как для медитации. Это было… Неожиданно. Никогда бы не подумала, что мне когда-либо удастся «поговорить» со своей силой напрямую. И она считает, что её ненавидят... Но это правда лишь отчасти…

— Я тебя не ненавижу, просто из-за нас папа… — слова нашлись не сразу. Во рту резко пересохло, а грудь сдавило.

— Нет! — Тут же замотала головой маленькая Аква. — Мы никого не убивали! Мы спасли папу!

— Но… то цунами...

— Мы его не вызывали! — Упрямо продолжала твердить малышка. — Первой твоей просьбой было: «остановись».

Заметив непонимание в моих глазах, малышка удивлённо уставилась на меня.

— Ты не помнишь?

Я только неопределённо качнула головой, прогоняя в голове воспоминания о том дне. С минуту она оценивающе всматривалась в моё лицо, а после ткнула пальцем в воду. От её прикосновения пошли круги, а затем прямо под нами начали расплываться цветные пятна, преобразуясь в картинку. От неожиданности я вскочила на ноги, с высоты своего роста разглядывая до боли знакомый пляж. На песке сидело двое: мужчина и маленькая девочка. Оба строили песчаный замок.

«Тогда он казался огромным», — мелькнула мысль, когда поняла, что это тот самый день.

Замок был чуть кривоватым и не таким величественным, как я запомнила, но маленькая я очень старалась, закусив кончик языка и украшая его ракушками, которые подавал папа. Он улыбался, с теплотой наблюдая, как вожусь с песком. Он ничуть не изменился. Те же черты лица, лёгкая щетина, которая всегда смешно кололась, и глаза цвета моря. Короткие каштановые волосы чуть подсохли и теперь завивались в мелкие кудряшки. Неизменная гавайская рубашка небрежно накинута на слегка обгоревшие плечи. Мне всегда говорили, что я не похожа на родителей, но я точно знала, что мама и папа — это мои мама и папа.

При виде такого родного лица, сердце болезненно сжалось, глаза защипало от накативших слез, а с губ против воли сорвался лёгкий смешок.

— Сё! — Радостно сообщила я, вставая на ноги и отряхивая руки от песка.

— Красотища! — Улыбнулся папа, притягивая меня к себе и заключая в крепкие объятья, а затем начал щекотать. Я звонко смеялась, пытаясь увернуться от его рук, а папа смеялся в ответ.

Ярко светило послеобеденное солнце. Отовсюду слышались голоса людей, крики чаек и шелест волн. Лёгкий бриз приятно обдувал раскалённую кожу, щекоча нос и принося с собой запах морской соли и чего-то вкусного от прибрежных кафешек. От папы всегда пахло морем и солнцем, а руки были сильные, но ласковые. Я была его маленькой принцессой, которой он прощал мелкие шалости и тайком приносил сладости, когда мама наказывала. Я любила его. Искренне. И наблюдать за тем, что будет происходить дальше — было просто невыносимо.

Когда мы закончили дурачиться, то просто сидели, наблюдая за горизонтом и слушая шум накатывающих волн.

— Пап, покажи тюк! — Видя, как катаются другие сёрферы, я обернулась на папу и ткнула пальцем в сторону воды.

— Хорошо, — бросив короткий взгляд на лежавшую рядом доску, он довольно усмехнулся, — если пообещаешь, что никуда не уйдёшь с этого места, и не будешь говорить с незнакомыми дядями и тётями, идёт?