Книга Академия для наследников. Дитя некроманта, страница 18 – Анастасия Ольховикова

Она правильно выбрала момент, увидев на лице парня откровенное потрясение, и ловко оттолкнула его от себя. Конечно, как же этот почтенный суол мог помыслить о какой — то тайной любви, когда вот она — его самая большая и чистая — была тут, под боком! Сойя желчно улыбнулась, но в то же мгновение сама себя одернула за нехарактерную жестокость. Нет, Они не виноват в том, что его любимая повстречала кого — то за тридевять земель. Но ей показалась в этом суровая справедливость жизни…

Она побежала в сторону женского общежития, размышляя о том, как бы под покровом ночи пробраться незамеченной мимо коменданта. И пусть пьяный дурман еще не полностью выветрился из сознания, она уже могла осознать: еще одно замечание от госпожи Миамары даром не пройдет. Поэтому, скрывшись в тени от стены и прижавшись спиной к холодному камню, Сойя судорожно выдохнула, позволив себе немного расслабиться.

Щеки отчего — то стали мокрыми. Она поняла, что беззвучно плачет, когда ослабели ноги, а сама девушка принялась сползать по стене вниз. Неужели она это сказала? Неужели нашла в себе силы действительно отказаться от Онирена? Тогда почему трусливо скулит у кого — то под окнами, да еще и слабость в коленях ощущает? Она ведь должна выйти из этой битвы победительницей!

Упасть ей не дали. Рывок вверх — и она оказалась еще сильнее прижатой к стене сильными руками. И пусть в темноте она не видела лица, но ощущения… именно из — за этих ощущений она и стала ненавидеть его год назад. Когда их поставили в пару и заставили отрабатывать задания на Скалистых Пещерах. Именно тогда он впервые за два года зашел дальше подкалываний и шуток, точно также отрезав ей пути к отступлению. Именно тогда она поняла, что спокойная невозмутимость Онирена нравится ей гораздо меньше этой неуправляемой огненной решимости. А еще ей внезапно захотелось снова ощутить вкус его губ — как тогда, на задании, о котором, на удивление, молчали оба.

— Ты плачешь, — раздался хриплый шепот над самым ухом.

— Ты мне грудь сдавил, я дышать не могу, воздуха не хватает, — соврала она, прекрасно понимая, что Мани таким ответом не удовлетворишь.

— Ты такие небылицы сочиняешь, что я поневоле начинаю думать о том, как бы претворить их в жизнь, — она заметила ее. Улыбку, пробежавшуюся по губам огневика. А потом эти самые губы встретились с ее собственными. И Сойя поняла, что, как и год назад, снова пропала.

Руки сами собой взметнулись на шею Таормана. Пальцы зарылись в отросших волосах, а затем девушка крепче притянула к себе молодого человека. Стон получился слаженным, а в следующее мгновение Сойя почувствовала, как сама помогает огневику зафиксировать свои ноги на мужской талии. Оторвавшись друг от друга лишь на мгновение, они встретились одинаково полыхающими взглядами. Второй поцелуй вышел под стать первому.

А потом он начал прикасаться к ней с нежностью. Гладил поясницу, бедра, осторожно дотрагивался до шеи. Его губы обхватывали губы Свон с особой заботой, и девушке даже захотелось со злостью пнуть его, как недавно Онирена: ей сейчас совсем не нужна была ласка. Хотелось исцарапать спину Таормана в кровь, ощутить на себе его тело, почувствовать внутри… и страх, который обычно преследовал ее, стоило лишь задуматься о первой близости, внезапно отступил. В ней говорила суккуба, и суккуба хотела своим мужчиной сделать именно Таормана. Наверное, Свон бы воспротивилась… если бы человеческая натура также парню не симпатизировала. Потому — то и попыталась она безуспешно возобновить стремительность поцелуя.