Книга Академия для наследников, страница 13 – Анастасия Ольховикова

— Не понимаешь по–хорошему? – истинное лицо Дария Маерийского повергло меня в настоящий ужас. Я не хотела умирать. Не так. И только не сейчас. – Тогда я объясню тебе доходчиво. Раскроешь рот – пострадаешь не только сама, но и все, кому решишь сообщить подробности моей личной жизни, поняла? Первой на очереди значится твоя белокурая подружка–земляночка – она ведь уже в курсе, правда, малышка Морин?

Из глаз непроизвольно потекли слезы, я извивалась в руках Дария, пытаясь найти хоть какое–нибудь положение, при котором удастся глотнуть воздуха. Кровь прилила к щекам, а дальше я поняла, что сознание начинает уплывать. Именно в этот момент водник и решил сжалиться надо мной, отпустив горло, так что я, не особенно церемонясь, начала кашлять во все стороны и судорожно вдыхать воздух.

— Теперь ты поняла? – с перекошенным от злости лицом спрашивал меня Дарий, продолжая удерживать руки. А я не могла ничего ответить: после пережитого потрясения голос не слушался совершенно, слезящиеся глаза я зажмурила, чтобы только не смотреть на мучителя, и все пыталась отдышаться, боясь, что пытка продолжится снова. – Что ты молчишь, глупая девчонка? Скажи что–нибудь, наконец! – требовательный тон жениха послышался у самого моего уха, и я в ужасе распахнула глаза: нет! Только не это!

Однако представшая глазам картина заставила открыть рот от удивления и испытать страх не меньший, чем нагнал на меня Дарий. Позади нас, насколько я могла видеть из–за высокой фигуры водника, бурлил водами фонтан с серебристыми бортиками. Однако сейчас произведение факультетного искусства лишь отдаленно напоминало само себя: струи бьющей воды окрасились в багрово–красный цвет, создавая ощущение, что ввысь изрыгается настоящая кровь. И на вид они стали как будто плотнее, а потому текли медленно, словно густое расплавленное масло. А потом и вовсе приобрели очертания страшного существа, которое наверняка не иначе как в дикой земле обитало. Во всяком случае, это нечто, распахнув широкие объятия и нависая сейчас над нами с Дарием, у меня вызвало только демонические ассоциации. Я вздрогнула, а Дарий, наконец, отстранился и глянул бешеными глазами:

— Что ты молчишь?!

— Демоны! – что есть мочи завопила я, продолжая смотреть ему за спину и чувствуя, как ослабляет женишок объятия и оборачивается, чтобы проверить справедливость моих слов. Не знаю, что в тот момент мною овладело, но, когда Маерийский успел оценить открывшуюся глазам картину, я замахнулась и, насколько хватило сил, ударила его коленом в пах, заставив сдавленно застонать и согнуться пополам. А сама помчалась мимо озверевшего фонтана в сторону выхода из лаборатории. У двери на мгновение замешкалась, успев бросить взгляд в сторону Дария, чтобы с мстительной радостью увидеть, как жижа, заполнявшая пространство водного источника, с отвратительным бульканьем вырывается из границ и обрушивается на горе–мстителя. Мантия и волосы молодого человека оказались испачканными в багровом киселе. Не став дожидаться окончания представления, я покинула аудиторию.

Снаружи меня ожидаемо заколотило от страха. Кажется, сказался откат от пережитого ужаса. Я почувствовала, как грудь сдавило, а к глазам подступают слезы то ли облегчения, то ли злой обиды. Помчавшись прочь от лаборатории воды, не сразу поняла, что врезалась в странное препятствие, от которого шло удивительное тепло, и именно из–за этого позволила себе разрыдаться уже в голос.