Книга Академия для наследников, страница 23 – Анастасия Ольховикова

Синие глаза спокойно, даже хладнокровно посмотрели на меня.

— Зд–дравствуйте, стор Эвангелион, – запнувшись, поприветствовала я некроманта. Передо мной возникла картинка из сна, когда он спасал меня. А ведь тогда он был моложе. Я задумалась, сколько же на самом деле этому мужчине лет. То ли от излишней рассеянности, то ли потому, что, как и раньше, один вид загадочного преподавателя вызвал трепет, но путь к креслу, указанному стором Хонгремом, прошел не так, как планировалось изначально. Вместо грациозно–коротких нескольких шагов и мягкого приземления я умудрилась сбиться с курса, чуть не врезавшись в стоящий рядом шкаф с бумагами декана. Встрепенувшись и бросив на мужчин виноватый взгляд, потерла ушибленную голову и как можно скорее постаралась добраться до укрытия в виде стола. И только оттуда, уже удобно устроившись, позволила себе вновь посмотреть на учителей. Надо отдать им должное, мою неловкость никак не прокомментировали, зато декан лучезарно заулыбался, когда мой путь закончился, а вот стор Эвангелион сдержанно кивнул, оставаясь на своем месте.

— Итак, Морин, – стор Хонгрем переплел пальцы на руках, испытывающе глядя на меня, – правда ли то, что стор Эвангелион успел рассказать мне до твоего присутствия? Я имею в виду, – пояснил он в ответ на мой немой вопрос, – что у тебя возникают проблемы с состоянием, которое мы привыкли называть трансом?

Я неуверенно кивнула, тут же пожалев об этом, поскольку декан нахмурился, переглянувшись с некромантом, выражение лица которого словно говорило в тот момент «я же предупреждал». Тем не менее, руководитель факультета Жизни, почтенный маг в золотой мантии, подтянутый, несмотря на преклонный возраст, и до сих пор выглядевший достаточно молодым, если бы не виски в инее и заметные морщинки вокруг глаз, шумно вздохнув, продолжил:

— И с какого возраста ты испытываешь на себе приступы частичной потери сознания с замещением призрачными сущностями?

— Несколько лет, – осторожно ответила я, шестым чувством ощущая, что с каждым новым словом рою себе все более глубокую могилу. Но лгать мне не позволяла совесть и тщательно продуманное воспитание родителей, а молчать я и сама не хотела: стору Хонгрему я могла довериться беспрекословно. Ну а стор Эвангелион…что ж, на его порядочность я буду просто надеяться. – Пока не могла контролировать приступы, приходилось тяжело, но со временем меня научили с этим жить.

— В школе при Академии? – уточнил декан факультета Жизни, но я замотала головой:

— Нет. В школе я осваивала в основном целительство. Я же маг Жизни.

— Ты обучалась дома? – казалось, этот факт поразил главу нашего отделения Академии.

— Да, – тихо подтвердила я чужую догадку.

Декан умолк, зато активизировался некромант. И первый же его вопрос поверг меня в необъяснимый трепет.

— Кем были ваши родители, суола Морин?

У меня перехватило дыхание. Пришлось даже сглотнуть, чтобы увлажнить внезапно ставшее сухим горло, и испуганно воззриться на стора Эвангелиона. Да нет…не мог он знать о том, что случилось с моей семьей! Не мог, потому что никому здесь это не было известно, даже ректору. Единственным человеком, посвященным в тайну моего рождения, была и остается стори Анкийон – заведующая школой для девочек при Академии Магии. Именно ей была назначена личная встреча с императором Арманом, тогда уже овдовевшим и больше всего на свете мечтавшим, чтобы о судьбе его дочери никто не догадался. О, папа, как, должно быть, больно тебе было отпускать меня в незнакомый мир, особенно после того, что случилось с мамой и братом! И правильно ли я поступила, оставив тебя в одиночестве? Кто знает, быть может, случись у нас совместная жизнь до моего совершеннолетия, будущее сложилось бы совершенно иным образом. Но нет… ты вызвал к себе стори Айкийон, и вскоре после этого, сопровождаемая заботливой женщиной, я покинула пределы родового замка Биорийских. Именно она и придумала имя Морин, означавшее «найденная». Так я и стала найденной для нее принцессой… нет! Никто больше не может и не должен знать обо мне правду!