Книга Исповедь куртизанки, или Как я полюбила, страница 109 – Елена Эллиот

— Ты в порядке? – нежная рука моего Тома коснулась спины, и я повернулась к нему.

— Его звали Том, – проговорила я.

— У меня не самое редкое имя, – слегка улыбнулся мой Том.

Я вздохнула и попросила:

— Пойдём отсюда.

— Ты иди, – сказал он, ободряюще поглаживая меня по плечу. – Возвращайся в особняк. Я избавлюсь от тела и приду позже.

— Что ты планируешь с ним делать? – поинтересовалась я, посмотрев на безмятежно лежащего мужчину. Лишь мертвенная белизна лица и глубокие тени на впавших щеках выдавали то, что он мёртв.

— То же, что и с прошлыми: скину в реку подальше отсюда, – поведал Том. – Это быстрее, чем закапывать или сжигать. Хоронить его всё равно некому.

— Хорошо, – согласилась я. – Я буду ждать у тебя дома.

— У нас! – поправил он. – Ты моя невеста, и мой дом теперь твой.

Я вымученно улыбнулась и исчезла. Когда я появилась в роскошно обставленной дорогой мебелью спальне, где всего несколько часов назад мы с Томом предавались любви, мысли об Ист-Энде стали казаться нереальными. Сложно было поверить, что в нашем обществе существует такое социальное неравенство. Томас де Грей никогда не знал той нищеты, какую испытал на себе Том из доков. Одно имя, но такие разные судьбы…

Внезапно я ощутила стыд. Я всегда считала себя нищей, а теперь осознала, что наша семья жила не настолько убого. Мы никогда не стояли на пороге работного дома, да и детство у меня и моих сестёр было именно детством, а не борьбой за существование. Наша мать никогда не нагружала нас обязанностями взрослых и не заставляла работать. И хоть я подрабатывала торговлей кресс-салатом: каждый день вставала ни свет ни заря, спешила на рынок, чтобы успеть приобрести самую свежую и недорогую зелень, а затем всё утро бродила по городским улочкам, громко выкрикивая своё предложение наперебой с такими же юными продавщицами, – эта работа была не слишком тяжёлой. Моя симпатичная внешность неизменно привлекала внимание мужчин, и они охотно покупали мой кресс. Скорее всего, они платили не столько за него, сколько за возможность полюбоваться очаровательной продавщицей. К полудню моя работа заканчивалась, и я возвращалась домой, чтобы помочь матери по хозяйству.

Хоть мы и жили впроголодь, зато в собственном доме. С зарплаты отца, как я недавно узнала, мы оплачивали налог на имущество. Когда отец умер, мать перестала платить налог, чтобы не урезать и без того скудный рацион, и нам повезло прожить в нашем доме ещё пять лет, прежде чем чиновники прислали уведомление о выставлении его на продажу. Но и тут судьба благоволила нам, послав Влада. Лишь благодаря тому, что он выплатил мне авансом сто фунтов, я смогла погасить задолженность.

Перебирая воспоминания, я пришла к выводу, что мы вовсе не были нищими. Бедными – да, но не нищими. Нищета в нашем понимании заключалась скорее в вынужденном ограничении потребностей, нежели в полном отчаянии и беспросветности существования.

Я смотрела в окно, погружённая в свои мысли, когда появился Том – спустя примерно десять минут после меня. Он тихо приблизился сзади, осторожно положил руки мне на плечи и мягко коснулся губами шеи, наполняя меня ощущением спокойствия и тепла.

— Дорогая, не кори себя. Тот мужчина заслужил приятную смерть, и мы её ему подарили, – подбодрил меня Том.