Книга Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века, страница 37 – Вивьен Ламур

— Нужна не просто лесопилка, — объясняла я Дмитрию, — а с хорошей противопожарной защитой. Металлические детали там, где может быть трение. Лучшая вентиляция. И главное, найти мастеров, которые знают толк в таких мельницах, не жалея на них денег. А еще, поставить охрану, с собаками. Ведь когда дело начнет расти, риск будет только увеличиваться.

Дмитрий слушал, кивал, подсказывал, где найти мастеров, какие материалы заказать. Анна Васильевна принесла чай и, не вмешиваясь, села в уголок.

Вечером мы втроем вышли на крыльцо. Месяц освещал пепелище, черные обгоревшие бревна. Ветер стих, и в тишине слышно было, как где-то далеко лаяла собака.

— Все только начинается, — сказала я. — Мы не отступим.

Дмитрий взял меня за руку. Анна Васильевна отвернулась, делая вид, что смотрит на звезды.

Я смотрела на пепелище, но видела не прошлое, а будущее. Новую мельницу. Новую жизнь. А рядом был он: человек, чья рука сжимала мою, чье дыхание я чувствовала, чье молчание говорило больше любых слов. И я знала: с ним мне не страшны ни пожары, ни потеря. Потому что мы теперь — вместе.

Эпилог

Прошел год с того пожара, который мы тогда сочли поджогом. Траур давно позади. Я теперь Екатерина Петровна Ордынцева, бывшая Вельяминова, и замужем за Дмитрием уже полгода. Живем мы в моем имении: здесь теперь главное наше дело. А имение Дмитрия мы называем «дача». Туда уезжаем отдохнуть от шума лесопилки и мастерских, подышать полем и свежим воздухом.

Утро начиналось как обычно. Я сидела в столовой за большим дубовым столом, передо мной лежала амбарная книга в кожаном переплете: туда я записывала все расходы и приходы. Рядом на блюдце остывал чай, за окном уже вовсю работали люди: слышался стук топоров, скрип пилы, голоса.

Дуняша, моя горничная — тоненькая, быстрая, из здешних дворовых — подала свежих булок и масла. Я кивнула, не отрываясь от тетради.

— Барыня, а барин вчера поздно воротились, — тихо сказала она, поправляя салфетку. — Из города приехали, устали, поди.

— Знаю, Дуняша. Пусть поспит, не буди.

Я перелистнула страницу. Записей прибавилось: столько-то досок продали, столько-то ушло на стулья, столько-то опилок соседнему мещанину на растопку. Раньше никто ничего этого не вел, и добро просто таяло. А теперь каждый гвоздь на счету.

Вошла Марфа, ключница. Лет пятидесяти, плотная, в темном платье и белом чепце. Ворчливая, как и положено ключнице, но деловая. Оглядела стол, поджала губы:

— Барыня, а где ж барин? Завтрак стынет.

— Я же сказала, пусть спит. Он вчера поздно.

— Не барское дело по ночам таскаться, — проворчала Марфа, но тихо, чтобы не услышали. — Ну, ваша воля.

Она ушла на кухню. Я усмехнулась. Марфа так и не привыкла, что в доме всем заправляю я, а Дмитрий больше по внешним делам. Но спорить перестала: увидела, что порядок и деньги появились.

Через полчаса в столовую вошел Дмитрий. Заспанный, в расстегнутой рубахе, волосы торчат.

— Доброе утро, — сказал он, садясь напротив. — Что нового?

— Доброе. Письмо от купца Егорова вчера пришло, я на твой стол положила. Хочет партию стульев: пятьдесят штук, до нового года.

Он взял письмо, пробежал глазами.

— Цену просит скинуть. Говорит, у Мельцера в Москве дешевле.

— У Мельцера и доставка из Москвы, и сроки полгода, — ответила я. — А мы за два месяца сделаем и своими лошадьми отвезем. Пусть платит как договаривались.