Книга Мастер и чудовище, страница 67 – Марина Адлер

Улыбнулась тем, кто смотрел мне в глаза, ожидавших хоть малейшей реакции и кивнула. После подхватила длинные полы своего пальто и быстро направилась к высокой лестнице излюбленного пристанища.

Внутри лечебницы пахло характерно: дезинфектантом и лекарствами. Знакомый запах, который успела полюбить за годы работы здесь. Обширный холл встретил пустотой. Я двинулась по еще одной широкой лестнице, сразу подозревая неладное. Айла буквально бежала за мной. Прошла к кабинету профессора и постучала.

— Войдите, — разрешил знакомый голос, позволяя выдохнуть от облегчения.

Я осторожно открыла дверь и вошла. Айла конечно же вошла за мной, как это бывало и в прежние времена, следуя указаниям моего отца. Кабинет встретил строгостью обстановки: макетами органов, стоящих в стеллажах на подставках и схемами, изображениями устройства организма человека. На столе лежали стопки книг, хаотично разбросанные и открытые, словно кто-то очень искал в них ответы на свои вопросы.

Доктор Ливаль сидел в своем кресле за столом посреди всего этого хаоса, одетый в белый окровавленный халат. Под глазами наставника пролегли глубокие тени усталости. Он окинул меня блеклым взглядом, словно нисколько не осведомлен о том, кем стала. Кем всегда была. Куда пропала. На лице доктора не отобразилось и тени удивления. Он был разбит, подавлен. Настолько, что это без труда читалось во всем его виде. Настолько, что его не поразило даже появление живого мертвеца в его обители.

Но потом он словно бы очнулся от раздирающих душу тяжких мыслей, собрал всю оставшуюся волю в кулак и широко улыбнулся.

— Элизабет! — воскликнул доктор, вставая из-за стола. — Боже мой, я так рад видеть тебя живой! Когда ты исчезла, я думал... — он не закончил фразу, но я заметила в его глазах боль и облегчение одновременно.

— Все хорошо, доктор, — подошла и взяла руку пожилого мужчины в свою.

Мистер Тонгертон сразу вырвал ее у меня. Только посмотрев вниз, заметила на его коже следы запекшейся крови.

— Дорогая, я только из операционной, не стоит леди прикасаться к такому грязнуле, — попытался пошутить он, но быстро вновь погрустнел: — Пострадавших много. Я не справляюсь. Мы все не справляемся… И мы слишком многих теряем.

— Что? – выдохнула я сипло. Казалось, что пока проводила время в собственных переживаниях, в тепле и уюте своего дома и под опекой своей семьи, в городе неизменно происходило нечто страшное. Так оно и было, судя по всему.

Доктор Ливаль лишь добродушно, как-то грустно улыбнулся мне. Он наверняка понял, что не знаю и крох произошедшего за время моего отсутствия. Мужчина выудил платок из кармана, провел им по лбу и лысине, стирая проступившую испарину, и вновь обессиленно опустился в кресло. Его серые глаза безразлично скользнули по моей гувернантке, затем по мне.

— Присядьте, юные леди, я поведаю обо всем, что творится в городе. Но если вдруг станет сложно слушать, дайте знать.