Книга Анатомия обмана, страница 132 – Татьяна Ларина

— Лин, – мама вдруг стала серьезной, и я поняла, что сейчас последует что-то малоприятное. – Что по поводу отца? Ты оставила затею самой во всем разобраться?

За все утро я ни разу не затронула этот вопрос. Не хотелось напоминать маме о нашем горе и моем позорном поражении в детективной сфере, но вот она сама спросила.

— Я кое-что выяснила. Помнишь, рассказывала, когда звонила в прошлый раз? А куда двигаться дальше, не знаю. Скоро нам должны выслать постановление о папином… – я чуть замешкалась и добавила тише: – самоубийстве. Оно подписано следователем. Я хочу обратиться к нему, рассказать, что знаю и сагитировать снова открыть папино дело.

— Думаешь, он на это пойдет? Дочка, наша полиция все решила. Лучше не ворошить это осиное гнездо. В пекарню стали возвращаться люди, про папу больше не говорят гадости. Все это благодаря тебе. Я могу попробовать вернуться к прошлой жизни, а ты должна думать о будущем.

— Поэтому я и хочу передать все, что знаю следователю. Пусть ведет расследование, пусть ищет правду. Он не сможет отказать, ведь я проделала за него такую работу.

Постановление о папином самоубийстве пришло в среду днем. Я разорвала желтый конверт, достала бумаги и пробежалась по ним взглядом:

«Ввиду отсутствия данных, указывающих на признаки преступления, в соответствии с ч.2 ст.140 УПК РФ оснований для возбуждения уголовного дела не имеется …»

«Само по себе самоубийство не является преступлением…»

«Отказать в возбуждении уголовного дела…»

Внизу документа стояла подпись – капитан юстиции Пороховщиков Борис Александрович. Вот к кому мне нужно обратиться.

Игорь предложил помочь мне найти Пороховщикова, и я с радостью приняла его помощь. Наши отношения после недолгой размолвки вновь стали прежними. Мы больше не касались темы брака, правда и не заводили разговоров о том, чтобы перестать скрывать наш роман. После маминого приезда мы виделись только два вечера и оба раза ужинали в модных Владимирских ресторанах. Как и хотел Игорь, у нас начался период свиданий. С одной стороны, мне нравилась эта романтика, но с другой – приходилось врать маме, выдумывая будто я ухожу на несколько часов в коворкинг, чтобы спокойно поработать.

Не знала мама и о том, что я успела подружиться и рассориться с Ильей. С тех пор, как он понял, что я встречаюсь с Игорем, мы не общались. И хотя я обещала сказать тотчас, как получу постановление, чтобы вместе пойти к следователю, звонить Романову не решилась. Мы договорились отдать расследование полиции, и больше нас не должно ничего связывать. Так лучше всем: мне, Илье, Игорю… Только я тосковала и по Илье, и по его дочери. Как-то незаметно мне удалось привязаться к его язвительному тону, добродушным усмешкам, забавной заботе обо мне и вниманию, порой излишнему. Об Алисе и говорить нечего, ее я полюбила. Жаль, что Илья хотел больше, чем я могла ему дать. Если бы он довольствовался только приятельскими отношениями, было бы куда проще.

Филатов помог договориться о встрече со следователем уже на следующий день. Просто так с людьми со стороны Пороховщиков не стал бы общаться, но мой мужчина сумел найти нужные рычаги, надавив на которые выторговал нам целых полчаса в обеденный перерыв. Кабинет следователя располагался в противоположном крыле от кабинета участкового, поэтому шансы встретить в отделе Волкова оказались невелики. Очередная стычка с ним была ни к чему. Тем более не хотелось, чтобы со своей стороны он препятствовал повторному рассмотрению папиного дела.