Книга Анатомия обмана, страница 150 – Татьяна Ларина

— Простите, я налью вам в бумажный стакан, чтобы вы могли взять с собой? К сожалению, мне придется сейчас закрыть пекарню, – обратилась я к молодому человеку.

— Уже закрываетесь? – удивился он.

— Боюсь, возникли некоторые технические неполадки… – виновато проговорила я.

— Хорошо, тогда налейте мне с собой, а я скажу ребятам, чтобы собирались.

Никогда еще мне не было так стыдно, как сейчас, когда я извинялась перед гостями и просила их уйти. Столик, за которым как раз и сидел футболист из моей школы, и компания девушек за другим отнеслись с пониманием к моим словам, а гости постарше запротестовали.

— Мы даже половины обеда не съели. Куда вы нас гоните? – недовольно спросила женщина средних лет. – Безобразие какое! Всем расскажу, как вы встречаете посетителей!

— Извините, конечно, вы можете спокойно дообедать, – сдалась я, и женщина вернулась к своему супу.

Я сняла кассу и направилась в кухню убирать заготовки, как в пекарню кто-то зашел. Нужно было сразу повесить табличку «закрыто», но это у меня вылетело из головы. Теперь придется объясняться с еще одним гостем.

— Простите, мы не работаем! – громко произнесла я, выходя в зал, но увидев, кто именно пожаловал, замерла. Теперь мне стало ясно, почему Игорь настаивал, чтобы я немедленно уходила из пекарни. Жаль, что я его ослушалась.

За девять лет она практически не изменилась. Те же острые скулы, орлиный нос, решительный взгляд холодных как лед синих глаз, густые, сдвинутые к переносице брови. Ее прическа все также оставалась безупречной: аккуратный, волосок к волоску, низкий платиново-белый пучок. Она явно не гнушалась ботоксом, а возможно делала серьезную подтяжку лица, потому что ни на лбу, ни в носогубках не было ни намека на морщинки. Даже в макияже она себе не изменила – как всегда идеальный, подчеркивающий образ роковой блондинки, который она выбрала для себя еще в молодости: губы цвета бордо и тонкая черная подводка.

Как и прежде, она предпочитала в одежде светлые оттенки: бежевое кашемировое платье, совершенно точно купленное за баснословные деньги, высокие сапоги в тон и белоснежное пальто. Ее дизайнерская сумочка наверняка была подлинником, выписанным на заказ в бутике, и стоила как средней цены автомобиль. Эта женщина могла бы восхищать, если бы не вызывала такую сильную неприязнь.

— Ты! – бросила она, глядя на меня, как обычно сверху вниз, всем своим видом демонстрируя, что я полное ничтожество в сравнении с ней.

— Инна Михайловна, – кивнула я. Здороваться или спрашивать, что ее сюда привело, было бы глупо. Все и так ясно. Мать Игоря явилась, чтобы втоптать меня в грязь, унизить, раздавить, только одного не учла – я больше не зашуганный подросток. Если эта женщина ставит себя на пьедестал, то я поднимусь туда к ней, чтобы показать – мы одного уровня.

— Так… Вы, я полагаю, уже доели, – Инна Михайловна обратилась к моим последним гостям, а они не то, что ответить, боялись даже взглянуть на эту фурию. – Кажется, я вас помню. Вы же работаете на моем заводе, так? – И вновь на ее реплику ответили молчанием. – Думаю, вам пора собираться, чтобы завтра выйти на работу. Даю вам полминуты.

Как стадо послушных овец, компания, совсем недавно возмущавшаяся на мою просьбу покинуть пекарню, стала собирать вещи. Супы остались недоеденными, кофе недопитым, десерты нетронутыми. Они не решились попросить меня упаковать все с собой, а мне было не до того, чтобы это предложить.