Книга Анатомия обмана, страница 9 – Татьяна Ларина

Мама залпом выпила пустырник и попыталась мне улыбнуться, но ее улыбка вышла какой-то болезненной. Ее огромные глаза, которыми так восхищался папа, сейчас казались стеклянными бусинами: в них погас огонек жизни, и взгляд стал совершенно пустым. Вдруг меня поразил ужас, что этой ночью я потеряла не только отца, но и мать…

— Мам… – я протянула руку и накрыла ее ладонь своей. – Пожалуйста, тебе нужно собраться… Расскажи, что случилось.

— Да, моя хорошая, ты права, – она снова вымученно улыбнулась и, тяжело вздохнув, чуть сжала мою руку, – только налей нам чая.

Пока я разливала заварку, мама внимательно наблюдала за каждым моим движением, словно контролировала, правильно ли я все делаю. Только на самом деле она собиралась с силами начать разговор. Я слишком хорошо ее знала, чтобы этого не понять.

— Спасибо, – сказала она, принимая чашку и делая небольшой глоток. – Восхитительно. Ты добавила мед?

— Ложку, чтобы немного подсластить.

— И правильно…

Я взяла свою чашку и тоже сделала глоток… В комнате повисла странная тишина, нарушаемая лишь большими настенными часами, громко отсчитывавшими секунды. Мама допила свой чай, поставила на стол пустую чашку и, снова тяжело вздохнув, прикрыла глаза.

— Твой папа уехал вчера после ужина. Мне он сказал, что хочет немного проветриться, что у него болит голова – видимо, давление – поэтому нужно немного подышать. Я его отпустила. Думала, он хочет прогуляться у дома или пойти к озеру…

— Но ты сказала, что он уехал?

— Да. Я выглянула в окно посмотреть, в какую сторону пойдет Толя, но он садился в машину. Тогда я стала стучать в окно. Не знаю, зачем… Но мне не понравилось, что он куда-то уезжал в такое время, и явно соврал про прогулку.

— А сколько было?

— Где-то около девяти. Может быть, без двадцати или без пятнадцати… У нас в гостиной работал телевизор, и когда я домыла посуду и все убрала, началась программа «Время».

— Ты так и не узнала, куда уехал папа?

— Нет. Когда к половине десятого он не вернулся, я стала ему звонить, но телефон оказался выключен. Конечно, я начала беспокоиться. Стала звонить знакомым: вдруг он заехал к кому-нибудь. Надо было, конечно, сразу в полицию, но папы не было слишком мало, – мама громко всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Мамочка, успокойся… пожалуйста, – я подошла к маме и присела на полу рядом, опустив голову ей на колени. – Не надо, не говори пока ничего, если не хочешь.

— Нет, моя Лина, – мама стала нежно гладить меня по волосам, – я должна рассказать. Пусть лучше узнаешь от меня.

— Что?..

— Около пяти утра мне позвонил Волков. Сережа Волков, наш участковый. Ты его должна помнить. Полный такой, в очках, и лицо все в прыщах.

— Да, помню.

— Он сказал, что машину папы нашли на дальнем берегу озера, а он в ней…

— Он был… мертв?

— Когда его нашли, он был еще жив, но без сознания. Я хотела поехать туда, но мне сказали, что вызвали скорую и лучше ехать прямиком в больницу. Только твой папа так и не дождался скорой. Когда они приехали, его сердце уже… – мама снова залилась слезами. Каждое слово давалось ей с таким трудом, что я не могла представить, сколько требовалось силы, чтобы все это мне рассказать. Я поднялась и обняла маму со спины так крепко, как могла.

— Тогда ты стала звонить мне…