Книга Мелодия двоих, страница 34 – Амарисса Ли

Рита в какой-то момент перестала таскать из пакета черешню, уставившись на Полину неверящим взглядом. Она даже представить не могла, что подружка встретит своего обидчика в такой глупой ситуации и что он окажется нормальным. Рита продолжала молчать, когда Иванова закончила говорить.

Никита, вслушивавшийся в каждое слово Полины, ожил первым. Он перевёл внимательный взгляд на подругу, которая стащила с переносицы солнцезащитные очки и подставила лицо под палящие солнечные лучи.

— Ты же хороша в цветах, могла бы и надрать ему задницу, — продолжал говорить Никита.

У них — у этой троицы — была странная, но тёплая дружба.

Никита — это эпицентр мозга, который отвечал за логичность и практичность. Он был относительно спокойным и весёлым.

Рита — это центр взрыва, с которой можно за одну субботнюю ночь обойти несколько баров и выпить столько, что на следующее утро будет очень-очень-очень плохо.

Полина — это центр лени, холодного спокойствия и чопорности, который отказывался работать в полную силу, когда на горизонте появлялась вышеуказанная парочка.

Они хорошо начали общаться втроём после четвёртого класса. Полину и Риту посадили вместе за вторую парту, а на первой сидел Никита, который очень хорошо разбирался в математике и физике. Девочки быстро смекнули, что такой будет ценен и важен, поэтому потихоньку заводили с ним дружбу, хотя Трутнев и не особо был рад, так как понимал, почему его выбрали жертвой.

Как оказалось, Никита нуждался в списывании по русскому языку и истории. У него было плохо с грамматикой, поэтому он пользовался добротой Полины и списывал у неё самостоятельные работы по русскому языку, истории и обществознанию.

Рита Шмелева хорошо разбиралась в биологии и химии.

Их троица была почти непобедимой, так как они стояли друг за друга горой. Дружба, пронесённая сквозь года, осталась неизменной даже после девятого класса, когда Никита и Рита решили уйти учиться в колледжи. Полина бы с радостью последовала за ними, но тяжёлый разговор с мамой о выборе будущего перечеркнул все планы.

Несмотря на разные жизненные аспекты — ритм, занятость, нужность — они сохранили дружбу.

— Он не менее хорош, — выдохнула Полина, принимая поражение. — Может, даже лучше, чем я.

— Не говори ерунды, — проснулась Шмелева, фыркая и махая ладошкой. — Фихнеев всегда был засранцем. Не уверена, что он настолько хорош в цветах.

— Он сегодня пересаживал цветы, как будто занимается этим всю свою жизнь. Знал каждый чёртов шаг, что и за чем идёт, а ещё… Я готова признать, что он действительно хорош в ухаживании за растениями.

Если Полина не могла признаться самой себе, что Саша Фихнеев — это смесь разных хороших качеств, то могла признаться, что он неплох в садоводстве.

— Не припомню, чтобы он говорил нечто подобное училке по биологии. Я помню, что он получил двойку по анатомическому срезу, — хихикнул Никита, растягиваясь на покрывале.

Девушки поддержали его хихиканье, и Полина вдруг почувствовала прилив бодрости от этого. Она выпрямилась, вспоминая не только похвалу учителей в адрес Саши, но и плохие моменты, когда его, мягко говоря, отчитывали за неподготовленность и растерянность.

Конечно, Фихнеев входил в ту категорию учеников, которые на вопрос: «Где домашнее задание?» — отвечали, что забыли его дома в другой тетрадке. В другой несуществующей тетрадке, если быть точной.