Книга Мелодия двоих, страница 46 – Амарисса Ли

— Интересно, конечно, — изумилась Иванова. — Не знала, что этот цветок умеет цвести.

— Он имеет свои особенности, как и каждый другой цветок. Я зашёл, чтобы спросить: как дела? Всё получается? — обеспокоенно поинтересовался Гога, взглянув на девушку встревоженным взглядом.

— Да, всё в порядке.

Она решила умолчать о странном поведении Фихнеева. Это её не касалось.

— Отлично. Успеете сегодня сделать хлорофитумы? Ольга переживает, что они не будут готовы.

— Да, я сделаю их, — Полина улыбнулась.

— Не забудь повязать цветок розовой лентой!

Иванова нахмурилась, оборачиваясь на коробку с атласными лентами. Смышляев увидел её замешательство и тут же спросил:

— Ты же знаешь, что они означают, верно?

— О… — она зарделась, отрицательно качая головой. — Саша ещё не объяснял, а в работе не встречалось.

Фихнеев обещал, что расскажет об этих лентах, но, видимо, сегодня был не тот день, когда он падок на теорию.

Полина почувствовала себя глупой, поэтому поспешно отвела взгляд от Гоги, продолжая искать повреждённые участки на цветке.

— Странно, — мужчина почесал затылок, выглядя задумчивым. — Розовая лента — это цветы, которые не были пересажены, но нуждаются в частой поливке.

— Чем отличается от зелёной? — спросила девушка.

— Горшки, обвязанные розовой лентой, нуждаются в более обильной поливке. Тем более им нужно восполнять свои полезные свойства, потому что ты обрезаешь израненные листья. Сейчас период засухи, и хлорофитуму нужно больше влаги. Некоторым цветам нужен простой уход.

— Поняла, — выдохнула Полина.

— Я зайду к вам чуть позже?

— Наблюдаете, как работаем? — усмехнулась девушка, взглянув на Георгия.

— Да, некоторые отлынивают от работы, возясь с одним цветком несколько часов, — фыркнул он.

Полина улыбнулась, когда мужчина кивнул и развернулся, чтобы выйти из теплицы.

— Хорошей работы!

— И вам!

Он ушёл, оставляя Полину наедине. Она была недолго — успела закончить с одним цветком, повязать его лентой и перейти к другому, когда вошёл Саша, выглядя более расслабленным и собранным.

Сжав челюсти и приготовившись к атаке вопросов, Полина положила руки на холодный стол и внимательно посмотрела на парня, вернувшегося к гераням.

Она собиралась спросить про ленты, потому что, как ей стало ясно, это была важная деталь в уходе за цветами. Не успела сказать ни слова, потому что услышала низкий голос, пропитанный раздражением:

— Заканчивай пялиться, Иванова. Я не грёбаная картина. Если у тебя есть вопросы — задай их.

Полина расширила глаза от удивления, но тут же сильнее нахмурилась и сжала ладони в кулаки.

— Если бы ты был более обходителен со своим партнёром по теплице, то не забыл бы рассказать о чёртовых лентах, которыми нужно обвязывать горшки!

Саша не обернулся. Он продолжал копаться в горшках, но она увидела, как сжались его челюсти.

— И если бы у тебя было нормальное настроение, ты был бы более щедр на объяснения, что мне нужно сделать с грёбаными горшками с хлорофитумом!

Она даже не поняла, почему так сильно завелась. Лучезарное настроение медленно спадало на нет, и она покривила в отвращении ртом, когда поняла, что причиной этому был Фихнеев.

Отвратительный.

Она ненавидела его.

Полина тяжело дышала, когда Фихнеев всё-таки повернулся, награждая её тяжёлым взглядом. Его губы скривились в отвращении.