Книга Мой летний эротический роман, страница 103 – Лена Лето

А вот эту сумку я помню. Отыскала ее в шкафу, когда по приказу Мэтта стала носить на работу платья. Открываю ее и достаю телефон «Илоны». Тот самый, который я купила, чтобы скрыть свою писательскую личность.

Не стоило бы этого делать, но пальцы сами вставляют подзарядное в розетку. Набираю пароль, понимая, что наверняка пожалею.

Телефон вибрирует у меня в руках, сообщая о пропущенных вызовах. Сердце замирает, я приказываю ему биться.

Три пропущенных звонка от Мэтта. Просто три звонка. Два в день его отъезда и один на следующий. И сообщение: «Пожалуйста, перезвони». Три звонка и одно сообщение за два месяца.

И что, мне больно? Нет. Моя злость — моя крепость. Я в ней как в броне. Иди к черту, Мэтт.

Я вытряхиваю сумку. На пол летят блокнот с заметками, гигиеническая помада, пропуск в Национальную библиотеку, расческа, почти пустая бутылка питьевой воды и какая-то странная продолговатая картонная коробочка.

Достаю ее из кучи хлама. Рассматриваю. И у меня холодеет внутри.

«Средство для экстренной контрацепции».

Я тогда так и не выпила таблетку. После того единственного раза, когда мы не предохранялись презервативом.

Я судорожно пытаюсь вспомнить, когда у меня были месячные в последний раз. Они всегда шли как попало, иногда с задержкой на полтора, даже на два месяца.

Так когда же?.. Я не помню. Очень давно. Еще до встречи с Мэттом.

— Три месяца.

— Сколько?! — переспрашивает мама, ладонью отгоняя от меня сигаретный дым. Мы стоим на балконе в ее квартире. Окна нараспашку. Пахнет осенью.

— Три месяца, — покорно повторяю я, хотя знаю, что она услышала.

С тех пор, как я узнала о беременности, злость исчезла. Все исчезло, кроме ощущения этого комочка, пульсирующего у меня под сердцем. Я видела его на узи.

Первый разговор с мамой о моей беременности произошел на этом же балконе.

Мама курила, так же ладонью смахивая дым в сторону. Потом спохватилась, затушила сигарету.

— Давно собиралась бросить курить, а теперь такой повод… Сейчас, когда самое страшное произошло, можно выдохнуть.

— Мам, это не страшное, — убежденно говорила я. — Это чудесное! Чудесное, понимаешь? Я совсем не боюсь. Справлюсь.

— Если решишь рожать, я помогу тебе. Буду нянчить нашу девочку и давать тебе время писать книги. Я же знаю, как для тебя это важно.

Мама прижимала меня к своему плечу, успокаивала и, кажется, плакала. А я — нет. Во мне совсем не было слез.

— Мам, почему девочку? Может, и мальчика.

— Девочку. Точно девочку. Судьба у нас такая.

Но оказалось, у меня будет мальчик. С крохотными пальчиками. Шевелится. Дышит. Сын.

Мама не предлагала мне напрямую сделать аборт. Просто говорила, что поддержит любое мое решение. Любое…

— Посмотри на меня, — требовала она, — я бы жила совсем другой жизнью!

— Ты живешь такой жизнью не потому, что оставила ребенка. Это результат целой череды бесконечных выборов. — Злость ушла, пришла философия.

Я не стала напоминать маме: если бы она сделала аборт, не было бы меня.

Не было бы меня.

Три звонка, одно сообщение.

— Не хочешь ему рассказать? — догадывается о моих мыслях мама. Или у меня определенное выражение лица, когда я думаю о Мэтте. О Матвее.

— А смысл? Он не выбрал меня одну, с какой стати выбирать меня с прицепом? Из жалости?

Мама замолкает, и я пристальнее вглядываюсь в ее лицо. Какое-то странное у него выражение. Будто она хочет что-то сказать, но не решается. Моя мама — не решается. Это что за новость такая может быть?..