Книга Мой летний эротический роман, страница 46 – Лена Лето

Я принимаю торт и прислоняюсь спиной к стене. Надеюсь, со стороны не видно, как сильно сейчас мне нужна поддержка.

— Матвей Игнатович, что вы здесь делаете? — спрашиваю я.

— Ты не ответила, придешь ли на работу, — говорит он таким тоном, что не понять, он серьезно или издевается. — А я директор, мне важно знать.

Из спальни выходит мама: в изумрудном приталенном платье, с накрашенными губами и легким шлейфом духов. Пусть босс не обманывается. Она все равно его съест, просто сделает это красиво.

— Что вы здесь толпитесь? Пойдемте на кухню, — говорит мама и шествует туда первой.

Я вызываюсь разрезать торт — лишь бы не сидеть в молчании напротив босса. Мама занимает свою любимую позицию для атаки — у окна. Открывает его, ставит на подоконник пепельницу.

— Будете? — протягивает боссу пачку сигарет. Непосвященному и не понять, что сражение уже началось.

— Не курю. А у вас здесь… — Он окидывает взглядом нашу кухоньку в семь квадратных метров. — Мило.

Мама вздергивает бровь и прикуривает тонкую сигарету.

Из милого здесь разве что моя детская фотография, прицепленная к холодильнику магнитом с изображением Купаловского театра — там раньше работала мама. А так ни кружевных скатертей, ни тюлевых занавесок. Кухня — нейтральная территория, самовыражаемся мы с мамой в своих комнатах.

— Кофе? — спрашиваю я босса, когда заканчиваю делить торт на шестнадцать частей.

— Да, пожалуйста, — отвечает босс.

— Мне чай, — говорит мама. — А вы, Матвей, из Москвы, верно? Что забыли в наших краях? — Она искусно сочетает невежливый вопрос с дружеской интонацией.

— Заменяю директора издательства. Ему сделали экстренную операцию на сердце.

Мама — огонь, за пару минут узнала то, чего мы с коллегами не добились и за неделю.

— А вы, случайно, не актриса, Нонна Георгиевна? — Босс слишком уж очевидно переводит разговор на другую тему.

Фраза, обычно звучащая как пошлость, сейчас такой не кажется. Моя яркая мама, с сигаретой, элегантно зажатой между пальцами, с легкой небрежностью сбрасывающая пепел в пепельницу, действительно выглядит, будто в кадре из фильма.

— Несостоявшаяся, — теплеет мама, — мой бывший, Никин папа, предлагал мне роль в спектакле.

Такого даже мне мама не рассказывала. Машинально насыпаю сахар в кружку босса, позабыв, что он пьет несладкий кофе. Решаю заново не заваривать.

— И почему вы не согласились?

— Потому что у гастролирующих режиссеров, как у моряков, — в каждом порту… — Она не заканчивает фразу, тушит сигарету в пепельнице. — Вы, кстати, к нам надолго?

Я замираю с туркой в руке.

— Все зависит от воли людей, которым принадлежит холдинг, куда входит и наше издательство. Я не загадываю.

— Иными словами, живете сегодняшним днем? — Мама подходит к столу, накладывает кусок торта боссу и протягивает ему тарелку.

— А вы? — Он смотрит на маму. Их взгляды будто схлестнулись. Босс угадал: мама дальше одного дня не загадывает — но только, когда дело касается ее жизни, а не моей. — Вы торт будете? — уточняет он, и я слышу улыбку в его голосе.

— Не ем сладкое. И в целом отказываюсь от всего, что может навредить мне и моей дочери. Она тоже сладкое не ест.

Повисает напряженная пауза. Думаю, мы одновременно с боссом вспомнили пирожное «Павлова». И оба поняли, что мамина реплика про сладкое к торту никакого отношения не имеет.