Книга Невинная секретарша против боссов-эльфов, страница 29 – Татьяна Бэк

Я подняла глаза и увидела на пороге Даэлласа. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Изучаешь наших новых партнёров? — спросил эльф.

— Пытаюсь понять, как не сгореть, — ответила я.

Он подошёл и поцеловал меня в макушку.

— Машенька, с нами ты под защитой. Даже драконы не посмеют тронуть ту, кого охраняют эльфы.

— А если посмеют?

Даэллас улыбнулся, и в его глазах мелькнула та самая холодная, древняя угроза, которая делала его таким опасным.

— Тогда они узнают, что гнев эльфов — это не просто слова. Это вечность мщения.

Я поёжилась, но в то же время почувствовала благодарность. Я была не одна. У меня были мои эльфы, которые за меня покрошат дракона на стейки.

Кстати, контракт с кланом Чёрного Пламени мы подписали. Игнациус получил свои кристаллы, а мы — транспорт и защиту. И на прощание он сказал мне:

— Человечка, если надоест твоим остроухим — прилетай ко мне. Драконы умеют ценить огонь и смелость. А у тебя её — хоть отбавляй.

И в его янтарных глазах мелькнуло что-то, от чего мои эльфы сжали кулаки. Но я лишь улыбнулась и ответила:

— Спасибо за предложение. Но я нашла свой огонь.

Игнациус расхохотался и, превратившись в огромного чёрного дракона, улетел в небо, оставляя за собой полосу пламени.

А я вернулась к своим эльфам. Потому что дом — это там, где тебя ждут. Даже если твой дом — это два надменных, невыносимых, но любимых до безумия существа.

Глава 18

Прошла неделя. Семь дней, в течение которых я пыталась вернуть себе хоть каплю здравого смысла. Безуспешно. Щедрость эльфов стала тоньше, проницательнее. Вместо дорогих безделушек на столе появилась старинная, потрёпанная книга по магии растений — та самая, о которой я обмолвилась разок, что её читала ещё моя бабка-знахарка.

Утром на моём рабочем столе стоял букет невиданных лилий, которые меняли цвет в зависимости от времени суток — от нежно-розовых на рассвете до глубоких фиолетовых в полночь. И никаких намёков, кто их принёс.

Но главное изменилось не вокруг. Главное изменилось внутри них. Внутри нас...

Надменные эльфы больше не смотрели на меня с холодным любопытством или голодом собственника. Их взгляды стали... тёплыми. Гвинлиан мог вдруг замолчать посреди делового спора, уставиться на меня и прошептать: «У тебя на щеках ямочки, когда ты пытаешься сдержать улыбку. Я раньше не замечал».

Или Даэллас, проходя мимо, мог вдруг остановиться и, не глядя, поправить прядь моих волос, словно это было самым естественным движением на свете.

Это было страшнее любой страсти. Это было нежнее любой ласки. Это растапливало лёд внутри меня, которым я пыталась окружить своё сердце, смущённое и перепуганное внезапной переменой.

Всё вскрылось вечером, когда я задержалась, чтобы разобрать архив. Кабинет был погружён в полумрак, освещённый лишь настольной лампой, под которой я копошилась с бумагами.

Я не слышала, как вошёл Даэллас. Просто почувствовала его присутствие — тёплое и спокойное. Он молча сел в кресло напротив, откинулся на спинку и просто смотрел на меня. Не как на объект или на добычу, а как на что-то бесконечно ценное и... родное.

— Хватит на сегодня, Машенька, — сказал он наконец. Его голос потерял все язвительные нотки. Он звучал просто. По-человечески устало. — Ты загонишь себя.

— Я почти закончила, — возразила я, но голос дрогнул.