Книга Время, прости!, страница 132 – Татьяна Тронина

Меховую шапку он держал в руках, снежинки таяли на его волосах.

Потом он посмотрел мне прямо в лицо. Какие же у него глаза… Дыхание у меня на миг перехватило.

— Идем, пора, – позвал Артур. – Уже одиннадцать, родители ждут.

Я сделала шаг к нему, потом снова остановилась.

— Ну что, после Нового года подаем на развод? – с трудом сохраняя независимый вид, спросила я. Находиться рядом с ним было просто невыносимо. Не дожидаясь ответа, я резко повернулась, чтобы уйти. Я не могла больше на него смотреть. Он был уже не моим.

— Подожди… – позвал он.

— В чем дело? – Я обернулась, чувствуя, что на лице у меня застыла гримаса досады и тоски. – Все же решено?

Артур произнес очень серьезно, глядя мне в глаза:

— Я должен тебе это сказать: все эти дни я жил как во сне. И сегодня мне стало невыносимо страшно.

— Чего же ты испугался? – недоверчиво усмехнулась я.

— Того, насколько мы стали рациональными. Мы не скандалим, не спорим, мы спокойно и рассудочно подписываем смертный приговор нашей любви.

— О, только скандалов еще не хватало, – с иронией произнесла я. – Поздно для пафоса. Мы давно все решили.

— Решили что? Мы не спросили себя: а можем ли мы вообще жить друг без друга? Я сейчас смотрю на тебя и понимаю: нет. Не могу.

— Можешь. И я могу, – нетерпеливо выдохнула я. – Мы уже доказали это: мы жили как чужие – и ничего. Не умерли.

— Мы почти умерли. Какая это жизнь, на одном рассудке, с холодным сердцем? – краешком губ улыбнулся Артур. – Вот видишь, стараюсь говорить красиво, как нейросеть из твоего планшета…

— А что ты хотел? Чтобы я сказала «прости, я была неправа»? Так я уже просила прощения, – напомнила я. – Но ты сразу ушел в себя, в свою обиду!

Артур не сразу признался:

— Мне казалось, если я открою рот, из меня вырвется что-то ужасное, что добьет нашу любовь окончательно. Я молчал, потому что боялся все разрушить.

— А ты не подумал, что твое молчание разрушало меня куда вернее любых слов? Я была для тебя пустым местом! Недостойным даже ссоры!

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша.

— Ты никогда не была для меня пустым местом, – возразил Артур. – Ты была всем. И когда все это рухнуло, я просто онемел от ужаса. Я защищался от мысли, что теряю тебя.

Я почувствовала, что по лицу у меня опять катятся слезы. Я попыталась их смахнуть, но они опять все лились и лились.

— И я… Я думала, если ты меня любишь, ты не допустишь этого, – с трудом произнесла я. – Не допустишь, чтобы мы стали чужими. А ты допустил. И я тебя возненавидела за это. Сильнее, чем за ту самую ссору.

— Я не хочу терять тебя, – произнес Артур, сделал шаг и вдруг обнял меня, прижал щекой к груди. – Я не хочу тебя терять, – повторил он.

— На тебя так подействовал спектакль? – с печальной насмешкой спросила я, пытаясь оттолкнуть его.

— Да. Но не только. Я знал это и раньше. Я знал, когда ехал сюда, за тобой. – Артур и не думал меня отпускать, поцеловал в мокрые от слез глаза. – Говорят, как проведешь новогоднюю ночь, так и весь год пройдет. Послушай… Я хочу следующий год, и следующий, и всю жизнь – провести рядом с тобой. Я люблю тебя. А ты – каким ты хочешь видеть следующий год? Чего ты ждешь?

— И я хочу быть с тобой. И я люблю тебя… И еще… Чего я жду? Ты же знаешь! – вырвалось у меня.

— Знаю, – кивнул Артур. – И я хочу того же. Пусть у нас будет общая мечта. Пусть следующий Новый год мы встретим… – Он сделал паузу и вдруг улыбнулся – так широко, так ясно, словно солнце выглянуло среди ночи. И произнес с ласковым удивлением: – Втроем.