Книга Время, прости!, страница 31 – Татьяна Тронина

— Да-а, – растерянно пробормотала я.

— Ну вот… Чудаков и странных нездоровых людей полно вокруг, их всерьез не воспринимают. Вспомни, что Высоцкий поет – про Бермуды, летающие тарелки, лунный трактор… Посоветуй Нине написать в Спортлото, не то ее отправят на Канатчикову дачу, как в песне.

Артур говорил об известной юмористической песне Владимира Высоцкого, написанной недавно, в 1977 году. В ней пациенты психиатрической больницы (Канатчиковой дачи) пишут письмо в научную телепередачу «Очевидное – невероятное». Они энергично объясняют странные происшествия в своей больнице – тайнами Бермудского треугольника, который как раз обсуждали в той программе. Песня стала очень популярной, и многие ее фразы превратились в крылатые выражения.

— Гениально, – опять прошептала я.

От моего беспокойства не осталось и следа. Артур умел утешать меня, как никто другой, и я была безмерно благодарна ему за это. Многих женщин частенько накрывает нервное напряжение – и счастлива та, у которой рядом есть человек, способный легко усмирить этих ее демонов, а не входить с ними в резонанс и тем раскачивать женскую психику еще сильнее. Впрочем, то же самое можно сказать и о женах по отношению к мужьям.

О встрече с Павлом я не стала рассказывать Артуру именно по этой причине. Зачем лишние тревоги?..

Утром, когда я еще была дома (иногда я выходила позже всех), в квартире раздался телефонный звонок. Это был Никитин.

— Алена, здравствуй… Как хорошо, что я тебя застал! – взволнованно произнес он. – Мне надо с тобой поговорить.

Я подумала, что разговор, наверное, опять пойдет о Землекопе, и сразу согласилась. Мы договорились встретиться у памятника Лермонтову, возле метро «Лермонтовская». В фильме «Джентльмены удачи» герой Савелия Крамарова, Косой, пытается объяснить таксисту, куда нужно ехать, а ориентиром называет «мужика в пиджаке». То есть памятник Лермонтову.

Позже, в 1986 году, эту станцию переименуют в «Красные Ворота».

…В этот день было довольно холодно, но ясно, мы встретились с Никитиным, когда еще светило солнце.

Никитин был в гражданском – серое пальто с поясом, серая шляпа. Он окинул взглядом мой легкий плащ и непокрытую голову (утром я торопилась на творческий семинар) и предложил зайти в кафе неподалеку, в этот час еще почти пустое.

Я села за столик у окна, Никитин принес с раздачи кофе и пирожные. Он улыбался взволнованно и смущенно. Неужели он думает, что это свидание?

— Сколько мы друг друга знаем? – начал он. – Полгода уже, наверное… Помню, как увидел тебя в апреле, ты тогда только приехала к Анне Яковлевне из Кострова. Ты с тех пор очень изменилась, похорошела просто невероятно.

Я неопределенно развела руками.

— Я помог тебе прописаться у Анны Яковлевны, устроил на временную работу, пока ты не поступила в институт, – мягко продолжил Никитин. – Я влюбился в тебя, и ты мне ответила взаимностью. А потом случилась история с тем преступником, который чуть не убил тебя в Измайловском парке… Но все обошлось.

— Спасибо, – сдержанно произнесла я, стараясь не погружаться в воспоминания о Гоге, которого я была вынуждена застрелить.

— Ты мне казалась ангелом, спасающим всех, и даже в той истории с преступником – ты тоже словно претворяла в жизнь какой-то благой замысел… – говорил Никитин. – Меня все это время не покидало ощущение, что ты скрываешь какую-то тайну.