Книга Время, прости!, страница 91 – Татьяна Тронина

— Леонид Ильич уж выберет кого надо, – с надеждой произнесла Надежда Петровна. – Он-то знает, кому доверить нашу страну, он нас не подведет.

Они замолчали, уставившись в одну точку. И вдруг все они, сидевшие на лавочке, словно по команде дружно достали из карманов платки и утерли слезы.

Я стояла оцепенев. Их страх был таким живым, таким настоящим. Они не боялись власти, они боялись, что опора исчезнет. Они боялись остаться без своего очень больного, но такого надежного покровителя. И больше всего на свете я хотела в тот момент сказать им: «Все будет хорошо. Я все устрою». Но я могла лишь молчать, сжав кулаки от собственного бессилия, глядя на их морщинистые, полные печальной нежности лица.

* * *

Потянулись холодные, словно выцветшие дни: небо всегда низкое и серое, ни единого лучика солнца, с утра до ночи моросил то ли снег, то ли дождь. Промозгло, знобко… Голые деревья, черная земля на клумбах.

Однажды я выглянула в окно и увидела Нину – она гуляла в нашем дворе с Гердой.

Двойные рамы были давно заклеены полосками бумаги – так в эту эпоху боролись со сквозняками. Но форточка была приоткрыта, и я слышала резкий голос Нины, она бросала палку собаке и командовала: «Ко мне! Герда! Ко мне!»

Герда – мощная, сильная овчарка – с азартом носилась по двору, пробегая по клумбе и разбрасывая во все стороны комья земли, подпрыгивала, хватая палку, и отвечала на команды Нины гулким раскатистым лаем, от которого периодически разлетались вороны, сидевшие на голых ветках деревьев. Жильцы боязливо обходили двор по периметру, все боялись Герду, понимая, что увещевать Нину бесполезно.

Раньше Нину мог приструнить участковый Никитин. Он бесстрашно делал ей замечания, требуя гулять с собакой на специальной площадке за домом. Нина злилась, но слушалась участкового.

Но Никитин исчез, его тело так и не нашли. Все были уверены, что он героически погиб в схватке с преступником, который сбросил его в реку Яузу. Только я и Артур знали, что Никитин не утонул, а был отправлен в 2025 год.

Никитин мечтал попасть в будущее, вернув себе при этом молодость.

Артур помог ему в этом, конечно не из великого гуманизма, а из ревности.

И теперь, глядя на беснующуюся во дворе Нину с Гердой, я понимала: Нина дразнит окружающих, прекрасно зная, что к ней никто не решится подойти сейчас с замечанием.

Нина вдруг подняла голову. Ее взгляд, скользнувший по нашему окну, – быстрый, оценивающий, почти торжествующий – заставил меня невольно отпрянуть.

Лавочка во дворе, раньше с утра до вечера занятая старушками-соседками, была сейчас пуста. Холодно, сыро, промозгло…

Я сразу вспомнила о том, что мы с Артуром почти не разговаривали. Он уходил в свой институт, а я в свой. По вечерам мы с ним разбредались по разным углам, каждый занимался своим делом. Утром он здоровался со мной, а вечером спрашивал дежурным голосом, как дела. Я отвечала дежурными словами.

Потом мы ложились в одну постель, под одно одеяло, но даже ночь не могла нас примирить. Трещина между нами окончательно превратилась в пропасть.

При этом никаких сцен, никаких упреков… Никто из домашних пока не догадался, что наша с Артуром супружеская жизнь рухнула. Иногда я ловила на себе взгляд Артура – отрешенный, рассеянный. Муж мой смотрел словно сквозь меня.