Книга Имя на солнце, страница 111 – Татьяна Тронина

Открыла глаза я на следующее утро в пять часов. Даже Бабаня еще спала. Я быстро умылась, оделась и выскользнула из дома.

Было светло и тепло, но пасмурно, все небо затянуто облаками; а днем, я помнила, обещали дождь. Ни души во дворе.

Я заворачивала за угол, когда вдруг увидела Лену-прошлую. Себя то есть.

Лена-прошлая чинно шла под руку с Николаем. Она в бело-сиреневом платьице, темные кудри заправлены за уши, он в темно-коричневом костюме. «Откуда они идут такие нарядные? – ошеломленно подумала я. – Они что, целую ночь где-то провели вместе?!» И тут я вспомнила. Вчера же у меня (у них!) был выпускной в школе! Лена-прошлая и Николай возвращались с него домой. Вдвоем, рядом!

Я спряталась за дерево, наблюдая за этой парочкой. Да и как я могла забыть это платье, купленное мне мамой в магазине «Ганг»? И что кудри тоже были «сделаны» мне мамой при помощи электрических щипцов.

Какие же они оба смешные – Лена-прошлая и Николай. И милые. Николай буквально сиял, разливаясь соловьем, а Лена-прошлая улыбалась, опустив глаза.

Эти двое были так увлечены беседой, что не заметили меня и прошли мимо, в наш двор.

В моем же прошлом все происходило иначе. Выпускной я провела рядом с Ниной. Мы с ней всю ночь просидели под лестницей в школе, в то время как в актовом зале проходил праздничный вечер.

У Нины болела нога. Она ее сильно натерла накануне, разнашивая туфли, купленные именно для выпускного – по случаю, импортные, чешские. Очень симпатичные туфли, но размера на два меньше, чем требовались.

Итак, у Нины болела нога. Еще Нина поругалась с учительницей труда. Подошла к трудовичке во время банкета и грозно заявила, что та была не права, когда занизила Нине годовую оценку за седьмой класс – потому что не поверила, что тот фартук сшила она, Нина.

Я раньше с сочувствием относилась к Нининой обиде – бывает же, что подобная несправедливость гложет годами душу, да, ее надо высказать… только вот проблема в том, что фартук Нине шила я. Тот фартук, ее, ну и свой заодно.

Но трудовичка этого не знала, а раз не знала, значит, должна была поверить Нине! Так считала моя подруга. Словом, это была какая-то глупая неуместная ссора ученицы и учительницы на выпускном, она портила все впечатление от вечера, но Нину это совершенно не смутило. Мало того, она и спустя годы недобрым словом поминала ту учительницу, не поверившую ей.

Так странно тратить свою жизнь на подобные обиды, осознала я позже. И уже не сочувствовала Нине. Нет, я не о том, что надо всех прощать, я о другом – зачем вообще тратить сердце на мелкие недоразумения. Легче надо жить, легче… Тем более что трудовичка в своих сомнениях оказалась права. Фартук шила не Нина.

Впрочем, это все лирика, как сказал бы Артур, все эти запоздалые рассуждения на тему «как надо правильно». Хуже другое. Тот выпускной был потерян и для меня тоже – поскольку я оказалась буквально прикована к Нине. Она с трудом ходила, и я требовалась ей для поддержки. Танцевать она вообще не могла. Плюс ее раздирала обида на учительницу труда. В результате моя лучшая подруга просидела весь выпускной под лестницей, временами принимаясь зло реветь от обиды на весь мир.

Зачем я добровольно лишила себя выпускного, утешая Нину? Почему я не сказала ей, что хочу веселиться вместе со всеми? Почему ей даже в голову не пришло, что я в тот вечер стала заложницей ее глупых обид, ее глупого упрямства, не позволившего переобуть туфли?