Книга Имя на солнце, страница 39 – Татьяна Тронина

— Я хотел сначала на тебя посмотреть. Понять, что ты за человек, можно ли тебе доверять, – сказал участковый. – Анна Яковлевна за тебя очень просила. – Он помолчал, ну и я тоже молчала. – Я помню ее сына, Володю. Он немного старше меня был. Мне сейчас тридцать восемь, а ему… ну да, он постарше меня. В общем, я на тебя посмотрел, и ты мне кажешься хорошей девушкой. А если вдруг поведешь себя не очень… ну, как прописали, так и выпишем тебя, проблемы нет. Я тебя не запугиваю, я сейчас просто объясняю ситуацию. Алена… Постарайся собрать все справки, которые подтверждают твое родство с Анной Яковлевной.

— Мы с ней очень дальние родственники. Мою маму удочерила ее сестра… – запаниковала я.

— Я знаю, – кивнул он. – Официально удочерила? Ну и вот. Значит, доказать родство хоть и сложно, но возможно, – спокойно заключил Никитин. – Наша Яковлевна одна, у нее инвалидность.

— И что?

— Ну это плюс. То есть, минус, но в нашем деле – плюс, прописать тебя у нее будет проще. Это тот момент в законе о прописке, который нам поможет.

— Серьезно, Бабаня хочет прописать меня у себя?! – переспросила я.

— Да, Алена. У нее никого нет. А ты тоже одна. Сирота. И не люблю я эти общаги, тем более, где одни творческие люди живут. Тебе тут будет лучше. Ну а не поступишь – найдешь работу. С пропиской тебе будет проще это сделать.

— Вы такой добрый, – недоверчиво, смятенно сказала я.

— Я не добрый, но у меня на участке должно быть все в порядке. Она ведь пьет, – тихо произнес участковый.

— Кто?

— Яковлевна. Думает, я не знаю и никто не знает. Ходит в дальний магазин. Покупает бутылочку винца и вечером выпивает тайком, одна. А ты ей не дашь пить. Если ты будешь рядом с ней, у нее в жизни смысл появится, я знаю.

— Это как у Лескова? У Лескова рассказ есть… только у женщины там жених погиб, его зарезали.

— «Тупейный художник»? Да, похожая история. Бутылочка – это такой «флакон забвения» у нашей Яковлевны, – опять улыбнулся участковый. – Есть какие-то справки с собой?

— Есть вроде. Меня мама перед… перед своим уходом… буквально заставила их собрать… – Я бросилась в свою комнату, достала из сумки стопку документов, где отдельно лежали справки.

Участковый принялся смотреть эти справки, заботливо и тщательно сфальсифицированные Николаем. Я нервничала – вдруг заметит какие-то несоответствия? Иногда участковый поднимал брови, покачивал головой. Но в результате отложил в сторону несколько листочков:

— Вот это возьму. И вот еще что… такое впечатление, будто твоя мама специально все продумала, она тебя к переезду в Москву готовила. Словно мечтала, чтобы ты тут стала жить. И это правильно, она о твоем будущем думала, не хотела, чтобы ты по чужим людям таскалась. Да. – Он вздохнул, сложил все в папку. – А, и у Анны Яковлевны еще нужные документы возьму. Сам сделаю все, чтобы вы с ней не бегали по инстанциям. Вам с Яковлевной потом только в ЖЭК надо будет прийти, запишем тебя в домовую книгу.

— Да, поняла.

— Почему такая хмурая? Ты не рада?

— Как-то все слишком хорошо, – пожала я плечами.

— Хорошо – это когда все живы, – опять улыбнулся он. – А так… так мы можем лишь немного исправить действительность.

— Спасибо, – сказала я.

— Я в память о Володе все это делаю, – сказал участковый. – И в надежде, что Яковлевну еще можно спасти. И тебя тоже хоть как-то уберечь. От слишком ярких огней большого города, выражаясь литературно. Сиди-сиди, я на кухню к Яковлевне пошел. С ней теперь поговорю.